Физрук: на своей волне 6 - Валерий Гуров Страница 106

Но тут же пришло другое понимание. Если эти деньги действительно пойдут на пользу, то жалеть их смысла нет. В таких реабилитационных центрах людей нормально кормят, за ними постоянно следят, создают условия, в которых человек не просто существует, а реально восстанавливается. По сути, это пансионат, только с жёстким режимом и целью вернуть человека к жизни.

Плюс профильная медицинская помощь. А медицина, как ни крути, всегда была дорогой. И дешёвой никогда не станет.

Я немного помолчал, потом решил задать вопрос, который крутился в голове.

— Марат, у меня к тебе встречный вопрос, — сказал я. — Я просто знаю, что раньше была такая практика. Когда человек мог, скажем так, отрабатывать своё лечение. Помогать по хозяйству, участвовать в жизни центра, что-то делать руками. Такое сейчас вообще возможно?

На том конце линии Марат задумался. Пауза затянулась. И по этой паузе я уже начал догадываться, что, скорее всего, таких вариантов больше не осталось. Тем не менее я дождался, когда Марат всё-таки выскажется.

— Ну смотри, Владимир, — начал объяснять Марат. — Ситуация такая. Раньше это действительно активно практиковалось, но «раньше» — это когда? Лет тридцать назад.

Он сделал паузу, словно прокручивая в голове даты.

— Если память мне не изменяет, где-то до начала двухтысячных это дело ещё держалось. А потом сам понимаешь… пошли бюрократические радости.

В его голосе прозвучала усталость, он явно говорил о сидевшей внутри боли.

— Бумажки, разрешения, отчётность. Всё ж теперь официально. Налоги, проверки, согласования и прочая батва, — сказал Марат и тяжело вздохнул. — В итоге лавочка на эту тему закрылась. Так что ты же понимаешь, Владимир, если раньше можно было по-человечески отнестись к проблеме, то сейчас за это самое «по-человечески» тебя сразу несколько структур так накажут штрафами, что мало не покажется. А то и вовсе прикроют. Полностью перекроют кислород.

— И вариантов здесь, как я понимаю, нет? — спросил я прямо, когда он закончил.

В динамике послышалось характерное цоканье языком. Марат явно подбирал слова. Пытался ответить так, чтобы и суть донести, и не вбить меня окончательнов землю.

— Слушай, Владимир, — наконец сказал он. — Ты вроде ещё молодой пацан, но мыслишь при этом вполне здраво и уже по-взрослому. И, думаю, ты прекрасно понимаешь, что варианты всегда имеются.

— Понимаю, — не стал отрицать я. — Поэтому и спрашиваю тебя именно про окна возможностей, которые всё-таки остаются.

Марат задумался. Вообще мне всегда импонировала, что мужик сначала думал, что говорить, а потом только говорил. И вот спустя столько лет он сохранил свой подход к делу.

— Слушай, Владимир, — сказал Марат, хмыкнув. — А вот если я сейчас немного не по теме поинтересуюсь… Меня, честно говоря, любопытство прям конкретно так распирает.

— Интересуйся, — ответил я без колебаний.

— Скажи, пожалуйста… — он запнулся на долю секунды. — Это правда, что ты сын… — и дальше он уже напрямую уточнил про родство с твоим, скажем так, «отцом».

Честно говоря, я всё это время ждал, когда он задаст этот вопрос. Было понятно, что Миша ему уже рассказал, кто я такой и откуда взялся. Так что удивления это не вызвало.

Я подтвердил, что всё сказанное — правда и на том конце линии повисла тишина. Короткая, но очень показательная. Потом Марат заговорил уже совсем другим тоном.