Ада - Гала Мрок Страница 106

— Не нравится мне это, — шепчу я, инстинктивно тянусь к пистолету.

Кайл бросает на меня короткий взгляд:

— Приготовься. Держи оружие под рукой, но не показывай его сразу.

Пикап замедляет ход.

— Останавливаемся?

— Да, — Кайл останавливает машину, но не выключает двигатель. — Из машины не выходим.

Видно какое-то движение за машинами — силуэты мужчин в темных костюмах занимают позиции, расходятся веером, перекрывая возможные пути отхода. Один из них присаживается на колено, вскидывает оружие, целясь в вперед.

Слышно рычание и короткие приказы:

— Цель на мушке, ждём команды.

— Держим сектор.

— Не дайте им укусить вас.

Моё сердце пропускает удар, затем начинает биться так часто, что отдаётся в висках. Ладони мгновенно потеют.

Кайл выкручивает руль, ловко объезжает валяющийся на дороге раскрытый чемодан — вещи из него разлетелись по обочине: рубашка, носки, книга с загнутыми страницами, детская игрушка…

— Хочу видеть, что там происходит, — кивает он вперёд, на открывшийся вид из-за припаркованных машин.

Автоматные очереди рвут воздух так неожиданно, что я машинально закрываю голову руками и вжимаюсь в сиденье. Свист пуль, звон разбитого стекла, крики — всё сливается в хаотичный гул.

— Ёб твою мать, — выдыхает Кайл, стискивая зубы. — Это ж то стадо, которое мы пропустили вперёд.

Отнимаю руки от головы, осторожно поднимаю взгляд и смотрю в лобовое стекло. Картина перед нами — словно кадр из фильма про зомби.

Мужчины в балаклавах и тактической чёрной форме косят выстрелами тварей, которые, как обезумевшие черти, вырвавшиеся из ада, несутся на них сплошной волной. Твари прыгают, извиваются, бросаются вперед — их тела изуродованы, пасти разинуты в булькающем рыке.

Один из бойцов отступает, перезаряжает оружие. Другой прикрывает его огнем, короткими очередями отстреливаясь от наседающих тварей. Мужчин много, они все умело выполняют свою задачу — без паники и ненужных движений, чётко, слаженно,каждый знает своё место.

— Военные или спецназ. Смотри, как работают, — Кайл, не отрывает взгляда от боя.

Вижу, как группа из трёх бойцов синхронно меняет позицию: один прикрывает огнем, двое отходят на три-пять метров назад, занимают новую точку за перевернутым автобусом. Их движения отточены до автоматизма — ни суеты, ни лишних жестов.

Твари несутся на них. Их рёв сливается в единый утробный гул, от которого вибрирует воздух.

Внезапно одна тварь, быстрее и крупнее остальных, совершает гигантский прыжок, целясь в ближнего стрелка. Тот не успевает среагировать — но в последний момент второй боец бросается вперёд, толкает товарища в сторону и открывает огонь в упор. Бешеный валится на асфальт и замирает.

Но мой взгляд притягивает еще более завораживающая картина. Мужчина в чёрном строгом костюме — в самом центре этой бойни. Он с хищной грацией крушит мертвецов, орудуя ножом и пистолетом. Его тело настолько плавно и легко двигается, что кажется, будто он танцует. Танцует танго со смертью. Пиджак расстегнут, при каждом движении его полы хлопают, как крылья падшего ангела. Каждое его движение — отточенное, выверенное до миллиметра: шаг в сторону, уклон от когтистой лапы, резкий выпад вперёд — нож вонзается точно в глазницу твари, пистолет грохочет, отправляя следующую на землю.