Список Лили Беннетт - Кэтрин Дайсон Страница 107

— Что-что? – Он смотрел на нее с тем же недоверием, что она на него несколько минут назад. За двадцать лет брака она практически никогда не давала ему отпор.

— Всего три вещи, – ровным голосом повторила она. – Любые, какие угодно.

Кадык Адама несколько раз дернулся, и, когда он после некоторой паузы заговорил снова, в его голосе звучали новые нотки. Сторонний наблюдатель счел бы их просто обиженными, но Лидия по опыту знала, что по его меркам это уже полноценный истерический припадок.

— Я люблю тебя, всю тебя!

Она не отступила ни на дюйм и все так же смотрела ему прямо в глаза.

— Я спрашивала не об этом.

— Я сейчас не в состоянии думать о мелочах. Дурдом какой-то.

Он чуть-чуть повысил голос, совсем немного, но этого бы уже хватило, чтобы взбеситься – если бы Лидия позволила себе сейчас подобную роскошь.

— Никакой не дурдом. Я бы легко могла назвать три вещи, которые в тебе любила.

Глаза у него распахнулись еще шире, трагический излом бровей выражал всю праведную обиду мира.

— Мне не нравится, что ты говоришь «любила» в прошедшем времени.

Внезапно окно за спиной у Лидии распахнулось, и в нем показалась внушительная фигура Аги. Высунувшись как можно дальше, она сурово отрезала:

— Потому что это уже в прошлом. Она теперь с Якубом.

Лидия не знала, как и реагировать. Ну что за комедия! Матушка, по всей видимости, все еще пребывающая в дурном расположении духа, свешивается из окошка, чтобы отчитать человека, которого Лидия так долго и так глубоко любила. Да еще и оказывается, что она, матушка, совершенно права!

А еще от Лидии не ускользнул тот факт, что Ага назвала Джейка Якубом. Адаму бы это ничего не сказало, а вот ей – очень даже. И Ага не могла этого не понимать.

Ну до чего же это все в духе Агаты Пирсон! И в это мгновение Лидия отчаянно любила свою мать.

Поэтому отреагировала в своем духе.

— Мама, cicho! – отрезала она таким же суровым тоном, хотя в груди разгорались тепло и нежность. Она знала: мама воспримет ее неловкие вкрапления польского ровно так, как она их и задумывала, – ответным подарком. – Хватит подслушивать мои разговоры!

Ага лишь отмахнулась, нечленораздельно бурча что-то себе под нос, но отступила вглубь комнаты и с силой захлопнула окно. С трудом сдерживая улыбку, Лидия снова повернулась к бывшему мужу. Тот весь словно поник – стоял ссутулившись, сунув руки в карманы тесных джинсов.

— Мы же были счастливы, правда? – В голосе сквозила та же подавленность, что и в позе. Он даже взгляда на Лидию поднять не мог.

— Были, – тихо ответила Лидия. – По-моему, да. Но не уверена, что мы хоть когда-то были так счастливы, как нам казалось.

Лицо у Адама вытянулось еще сильнее.

— Ничего еще не закончилось, – сказал он трагическим, отрывистым тоном и, резко развернувшись, зашагал обратно к машине.

Лидия смотрела ему вслед, пока он не укатил прочь, а потом вздохнула – глубоко-глубоко, как будто выдувала последние остатки старой жизни, – и тихонько постучалась в дверь.

Та мгновенно отворилась. Четыре торчавших прямо за дверью лица уставились на Лидию с таким немым вопросом, что она расхохоталась.

— Надо понимать, вы все слышали?

Двое из обращенных к ней лиц заулыбались в ответ.

— Молодец, Лидка, – понимающе кивнула Мила.

Бася расплылась в такой улыбке, что глаза у нее почти потерялись среди складочек и морщин.