Три нити Поднебесной - Моргана Маро,Ирина Голунцова,Александра Альва Страница 11

Она приподнялась на локтях и на мгновение растерялась. Комната была незнакомой и слишком бедно обставленной: сквозь раздвинутые окна, заклеенные промасленной бумагой, на жёлтые глиняные стены лился яркий свет, место для очага пустовало, и только старая застывшая зола говорила о том, что когда-то здесь разводили огонь. На полу, сложенном из грубых досок, лежал слой пыли, на котором остались следы босых женских ступней и оленьих копыт.

Всё, что произошло ночью, обрывками всплыло в памяти Югао, и она медленно присела на колени. Рядом с её циновкой на подносе стояло деревянное блюдо с чистой водой, на краю которого висел сложенный шёлковый платок. Увидев в чаше собственное отражение, она ужаснулась. Белила наполовину смылись, нарисованные чёрные брови растеклись, а маленькие алые губы смазались, делая её похожей на настоящую уродину.

Пришлось умыться и расчесать длинные волосы найденным здесь же гребнем, ведь свой свёрток с вещами она бросила где-то на поляне во время встречи с Ямаубой, а позже не смогла забрать его с собой.

Придворные дамы всегда в один голос твердили, что не будь Югао затворницей, её красота очаровала бы всех знатных юношей столицы, поэтому каждый день она усердно красилась, подобно другим аристократкам, мечтая о судьбоносной встрече с кавалером, прямо как в тех книгах о любви, которые она читала. И теперь, оставшись в глуши без белил и румян, она с трудом могла смотреть на собственное лицо, которое обычно прятала даже от себя самой. Недостаточно бледное, с лёгким румянцем на щеках и красноватыми уголками изогнутых полумесяцем глаз, словно она всю ночь омывала свои рукава слезами. И ещё эти ямочки… В таком виде не стоило появляться даже перед кормилицей, не то, что перед великим горным духом, однако у неё не оставалось выбора.

На соседней циновке лежало простенькое кимоно без узоров, которое кто-то словно достал из давно позабытого сундука – настолько оно было пыльным. Но когда Югао подползла поближе, то заметила, что цвета одеяния выглядели приятно и походили на оттенки неба, на котором только-только зарождался рассвет. Ей вдруг захотелось примерить столь безыскусный наряд, раз уж она всё равно порвала и испачкала свои дворцовые одежды, и вскоре чужое лёгкое кимоно легло принцессе на плечи, прикрывая демонический укус.

Югао долго стояла перед закрытой раздвижной перегородкой старого дома, не решаясь выйти наружу. Теперь она жила в горах и даже в самых смелых мечтах не могла представить, как выглядит мир за стенами этой хижины.

«Не думал, что ты такая трусливая! – прозвучал знакомый голос кирина у неё в голове, настолько мягкий и возвышенный, словно южный ветер, колышущий колоски в поле. – Пусть моя гора и населена духами, но я уверен, что тебе здесь понравится».

Вчера Югао не так хорошо рассмотрела своего спасителя, да и за ночь образ божества стёрся у неё из памяти, как будто кто-то сменил исписанный тушью лист на белоснежную чистую бумагу. Она лишь могла сказать, что видела нечто прекрасное, и необъяснимое желание снова оказаться под тёплым светом кирина придало ей смелости.

Прикрыв лицо рукавом, принцесса сдвинула перегородку и ступила босыми ногами на землю. У этого дома не было веранды, как у её личных покоев во дворце, но она уже не ждала никаких удобств и с удивлением отметила, что трава, покрытая утренней росой, приятно холодила кожу. Но в тот же миг Югао забыла обо всём: перед ней открылся вид, который не смог бы описать словами ни один поэт, путешествующий по островам Вакоку.