Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 11

Еще вчера перед сном я спросила об этом у Алёши. Он, конечно, посмотрел на меня с удивлением (типа, почему мама не знает таких элементарных вещей?), но затем пожал плечами и ответил:

— Дедушка всегда говорил, что это поместье однажды будет моим.

Этих слов мне хватило, чтобы сделать вывод: дети действительно имеют право на эту территорию. Поэтому моё заявление прозвучало уверенно.

Валентин прищурился, внимательно изучая меня. Вдруг заметила, какие у него длинные, слегка закрученные ресницы. И зачем мужикам такая красота?

— Документы покажите, — вдруг заявил он, прерывая мои мысли.

Я нахмурилась. О документах я, конечно, не подумала, но, чтобы не выдать растерянности, гордо вскинула подбородок.

— Эти дети — внуки бывшего хозяина. А показывать вам документы я не обязана. Кто знает, что у вас на уме…

Брови Валентина удивлённо поползли вверх.

— Как внуки? — переспросил он. — Внуки Семёна Борисовича?

— Именно так, — с достоинством ответила я.

— Но почему они здесь? — нахмурился Валентин. — Насколько я знаю, они наследники имения Елисея Степановича Державина…

"Ага, — подумала я, — значит, фамилия женщины, в теле которой я нахожусь, тоже Державина, по мужу, а отчество у неё Семёновна, как и у меня."

— Я не обязана отчитываться перед вами о причинах нашего пребывания здесь, — холодно заметила я. — Но мы здесь. И половина поместья принадлежит нам. Я требую, чтобы вы ни в коем случае не заходили на нашу половину.

— А как же кухня? — поинтересовался он, скрестив руки на обнажённой груди.

Мои глаза против воли задержались на его рельефных мышцах. Валентин выглядел воплощением опасного великолепия, и мне в очередной раз стало не по себе. Спохватившись, я заставила себя смотреть ему только в глаза.

— В таком огромном поместье наверняка кухня не одна, — сказала с видом знатока. — Поищите другую на своей стороне. В крайнем случае, вы всегда можете сложить себе новую печь, не так ли?

Это была дерзость, конечно. Я понятия не имела, как устроены такие дома. Но, к моему удивлению, мои слова прокатили. Валентин недовольно поджал губы, но не стал возражать.

Некоторое время он разглядывал меня с прищуром, будто что-то обдумывая. Затем произнёс:

— А вам не кажется, что это заброшенное поместье совсем не место для слабой женщины с двумя детьми?

Это был логичный вопрос. Но моя фантазия, разыгравшаяся из-за напряжения, увидела в его словах скрытую угрозу.

— Вы мне угрожаете? — резко спросила я, чувствуя, как нервозность последних часов рвётся наружу.

На лицо Валентина набежала тень раздражения.

— Отнюдь, — холодно ответил он. — Где вы в моих словах нашли угрозу?

Его тон был таким искренне возмущенным, что я даже смутилась своей вспышки.

И сама понимала, что сглупила. Это всё из-за того, что я нервничаю. Постоянно ожидаю от него какого-то подвоха, какого-то скрытого действия.

— Ладно, неважно, — бросила я, стараясь казаться равнодушной. — Давайте просто постараемся не попадаться друг другу на глаза. А я сама разберусь со своими делами. Вам не стоит думать обо мне и о моих детях.

— Вы предлагаете мне быть подлецом, а не мужчиной? — вдруг заявил он, приподняв одну смоляную бровь. Честно говоря, это была чертовски красивая бровь.

— Причём здесь подлецы? — раздражённо парировала я. — Мне не нужно, чтобы кто-то вроде вас вмешивался в мои дела. Я сама обо всём позабочусь. Помогите мне тем, что просто не мешайте!