Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 11

— Да и к тому же, — тихо добавил Березин. — У восьмерых — и такая редкая патология?

— Верно…

Они помолчали. В подвале было тихо, только где-то капала вода да слышалось далёкое движение наверху.

Иван Павлович подошёл к телу учителя, всмотрелся в его лицо. Спокойное. Счастливое почти. Что ты видел, Александр Петрович? Какую такую красоту, что она убила тебя на месте?

Он резко выпрямился.

— Мне нужно поговорить с родственниками. С теми, кто первыми обнаружили умерших. Кто-то из них живёт в городе?

— Да, — кивнул Березин. — Учитель Миронов — его вдова здесь, в городе. Офицер Ковалёв — с сестрой, она тоже в городе. Жена инженера — муж её здесь, я с ним говорил уже.

— Кто умер первым? По времени.

Березин заглянул в записи.

— Учитель Миронов. Потом офицер. Потом торговец. Потом священник, потом жена инженера.

— Значит, начинаем с учителя, — решил Петров. — Вдова Миронова. Где живёт?

— На Большой Посадской, дом семнадцать. Это недалеко, за собором. — Березин взглянул на Петрова с уважением. — Вы сразу к делу, я погляжу.

— Времени нет, Николай Иванович. Пока мы тут стоим, может, ещё кто-то заснёт навечно. Идёмте.

Они вышли из подвала, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь тучи, показался Петрову почти ослепительным после полумрака морга. Он глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь выветрить из лёгких запах смерти. Дышал и все никак не мог надышаться.

Глава 3

Дом на Большой Посадской оказался небольшим деревянным особнячком с мезонином, покрашенным когда-то в голубой цвет, но теперь облупившимся до серой древесины. Палисадник перед домом зарос травой, ставни на окнах были закрыты, и всё вместе производило впечатление запустения и тихой, неприкаянной печали.

Березин постучал в калитку. Никто не отозвался. Он постучал ещё раз, громче.

— Марья Ивановна! — крикнул он. — Это доктор Березин! Откройте, пожалуйста!

За ставнями мелькнула тень. Прошло ещё с полминуты, и на крыльцо вышла женщина. Лет сорока с небольшим, худая, в тёмном ситцевом платье и накинутом на плечи шерстяном платке. Лицо её было бледным, осунувшимся, с красными от бессонницы глазами и глубокими морщинами, которые появились явно не от возраста, а от горя.

Она молча отперла калитку, посторонилась, пропуская гостей во двор.

— Здравствуйте, Марья Ивановна, — мягко сказал Березин. — Простите, что беспокоим в воскресенье. Это Иван Павлович Петров, из Москвы, от народного комиссара здравоохранения. Он помогает нам разобраться с… ну, вы понимаете.

Женщина кивнула, бросив на Петрова быстрый, настороженный взгляд.

— Из Москвы? — переспросила она тихо. — Что ж, проходите в дом. Чай будете?

— Спасибо, Марья Ивановна, не откажемся, — ответил Петров, чувствуя, что отказ может обидеть хозяйку. Да и разговор за чаем всегда легче.

В доме было чисто, но неуютно. Та особенная чистота, которая бывает, когда в комнатах подолгу никто не живёт по-настоящему — когда всё на местах, всё прибрано, но нет той живой, тёплой атмосферы, что создаётся присутствием людей. Мебель старая, добротная, купеческой ещё работы, но уже немного обшарпанная. На окнах — кружевные занавески, на полу — домотканые половики.

Марья Ивановна провела их в горницу — просторную комнату с большим обеденным столом под скатертью, иконой в углу с теплящейся лампадкой и книжным шкафом, занимавшим всю стену. Книги — старые, в кожаных переплётах, явно собиравшиеся годами.