Небесный город - Критика Рао Страница 11

— Потому что ты хочешь ребенка не ради того, чтобы стать счастливым, не так ли, Ираван? Точнее, не совсем и не только ради счастья.

Он убрал руку и стал наблюдать за ней, пока она пыталась найти одежду.

— Есть и кое-что еще, – продолжила она. – Твое желание связано с требованиями совета. Которые касаются субъективных условий, придуманных для архитектора, – егоматериальных или, иначе говоря, супружеских уз. Речь идет о том, чтобы завести ребенка ради ребенка?

— Если рождение ребенка поможет убедить остальных, что моя приверженность Накшару непоколебима, то почему это так ужасно?

— Я не буду рожать ребенка в угоду совету, Ираван. Ребенок – это большая ценность, и не следует его заводить, руководствуясь соображениями и выгодойдля архитектора.

— Ты так считаешь? Считаешь, что это единственная причина, по которой я хочу семью? Гнев и ярость, Ахилья, я хочу быть отцом. Почему в это так трудно поверить?

Ахилья возилась со своей многослойной одеждой и на самом деле не верила его словам, и отсутствие веры делало ее движения неуклюжими. Но тем не менее она не могла не восхищаться его деликатным подходом. Он действовал не с наскока, а подождал, пока она насытится, и лишь затем поднял этот вопрос.

— Архитекторы и дети… – сказала она. – Мои родители… то, как они себя вели по отношению к нам, ко мне и Тарье… Мы не унаследовали их способности траектировать и всегда были недостаточно хороши для них. И отчаяние, в которое впала Тарья, – тоже из-за них, хоть она не признает этого, но ситуация ухудшилась, когда они… они никогда не примут…

Ираван перебил ее.

— Я не думаю, как они…

— Возможно, сейчас ты так не думаешь. Но пройдет время, и начнешь злиться, что ребенок не такой, как ты. Разочаруешься, что он похож наменя.

— Это смешно, – отрезал он. – Разве я когда-нибудь говорил, что ты мне не ровня?

— Напрямую не говорил. Но у тебя появились от меня секреты, – сказала она, невольно рассердившись. – Когда ты стал Старшим архитектором и советником. Это началось пять лет назад, Ираван.

— Дело не во мне. Дело в тебе, – голос Иравана стал жестким. – Все, что ты делаешь, связано с твоей обидой, что ты родилась, не имея способности траектировать. Твои исследования, твое нежелание иметь ребенка… и теперь ты обвиняешь меня в том, что я хочу ребенка, потому что я – архитектор?

— Я же не идиотка, Ираван. Ты серьезно надеешься, что я поверю, что у тебя нет других причин хотеть ребенка? Нет никакого давления со стороны совета?

— Ты проецируешь свою неуверенность…

— Да или нет?

Ираван вскинул руки, звеня бусинами рудракши.

— Все архитекторы подчиняются указаниям совета. Если моя профессия так тебя раздражает, зачем ты вообще согласилась выйти за меня замуж?

— Потому что любила тебя, – сказала она. – Потому что ты любил меня…

— И до сих пор люблю!

— А еще потому, что ты отличался от других архитекторов. Раньше ты не считал обычных граждан менее достойными. Наши представления о мире были одинаковыми. Ираван, ты должен был сделать мирлучше – вместе с нами. Таков был план. Вот почему мы так усердно работали над тем, чтобы ты стал Старшим архитектором. Чтобы ты мог изменить ситуацию.

— Гнев и ярость, Ахилья, я таким и остался.

— Да неужели? – грустно спросила она, и злость тут же сменилась усталостью. – Тогда почему, когда есть место в совете, ты пытаешься выдвинуть кандидатуру Наили,Младшего архитектора, а не обычного гражданина?