Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 110

Поспешно представив доктора, Сидоренко подозвал санитара:

— Левкин! Живо за Глушаковым. И смотри у меня — никому ничего!

— Да разве ж я не понимаю…

Явившийся через пару минут Глушаков с удивлением посмотрел на капитана:

— Мы вообще-то, думали, обычную полицию пришлют… Ведь убийство!

— А я, знаете, как раз оказался неподалеку… Вот и направили — «молнией». Раз уж шпион! Тем, более, верно — мой старый знакомец… Со шрамом ведь?

— Ну да… — сглотнул слюну доктор.

— Ну, что ж… — начмед рассеянно развел руками. — Наверное, это хорошо…

— Не наверное, а точно!

Хохотнув, контрразведчик пристально посмотрел на Глушакова. Насмешливый и несколько надменный взгляд его внезапно потеплел:

— Трофим Васильевич… А вы что же, меня совсем не помните? Нет? А ну-ка… Ноябрь четырнадцатого, под Лодзью… Вы ж тогда меня с того света вытащили!

— Четырнадцатый год… Лодзь… — начмед заморгал. — Господи! Ланц? Генрих! Так вы все еще на войне? Признаться, не думал… Ведь осколок-то…

— Вот я и говорю — спасибо!

— Господи, господи… Генрих! Как же я рад!

— Я тоже рад, Трофим Васильевич! — от души улыбнулся капитан. — Однако, вернемся к нашим баранам… Вернее, к барану. Впрочем, не всякому барану удается почти два месяца водить за нос фронтовую контрразведку!

— Так вы ж его знаете, сами сказали, — не выдержал Иван Палыч. — Ну, шпиона… То-то я и смотрю — паровая дрезина. И быстро же вы!

— Так, сейчас некогда… — Ланц вновь стал серьезен. — Берем его прямо сейчас. И хорошо бы, что бы рядом было поменьше людей… Знаете, это такая сволочь…

— Знаем… — помрачнел доктор. — А взять его можно в тамбуре. Когда курить пойдет.

— Да-да, — Глушаков тот час же закивал. — В тамбуре — лучший вариант. Иван Палыч, вы возвращайтесь к себе. Гляньте, как там Кобрин…

Кобрина не оказалось нигде! Сам же Завьялов про него и спросил у Иван Палыча — мол, не видал ли?

— Он в кухонный вагон собирался… Может, еще там…

Кухонный…

Не было шпиона ни в кухонном, ни в лазаретных, ни в жилом… Нигде! Исчез, словно под землю провалился.

Солдаты обыскали все, заглянув и под полки и на полки — везде. Ну, не мог он так спрятаться — кто-нибудь да увидал бы! Людей-то вокруг полным-полно.

Кто-то из раненых офицеров вспомнил, что минут двадцать назад поручик Кобрин отправился в тамбур покурить:

— Как всегда, сидорочек свой прихватил, шинель накинул… там же прохладно.

Тамбур… Ага…

Ведущая наружу дверь оказалась открытой!

— Сволочь! — выругался капитан. — Снова перехитрил…

* * *

Дальше совещались в штабном. Снова в том же узком составе.

— Что было двадцать… может, пятнадцать минут назад? — вслух прикидывал Ланц. — Кто помнит?

— Станция была… Нет — разъезд.

Иван Палыч махнул рукой:

— Да какая, Трофим Васильевич, станция? Поле! Ну, помните… еще так долго тянулось… и мы еле тащись…

— Да, спрыгнуть было легко… — задумчиво покивал начмед. — Только — куда? Замерзнуть или волкам в пасть? Скоро, между прочим, стемнеет…

— Поле… Стемнеет… Поле…

Ланц покусал ус… немного подумал…

Сухощавое лицо его вдруг озарилось радостью.

— Поле! Ну, конечно же! Слушайте, Кобрин мог дать телеграмму где-нибудь по пути? Имелась у него такая возможность? Причем — не так давно.

— Да никуда, вроде, не заходил… — пожал плечами Сидоренко.

— Он-то не заходил… — Иван Палач вдруг вспомнил. — Ерохино помните? Ну, где я телеграмму отправлял… Так вот, когда поезд тронулся, туда, к телеграфисту прямо, парнишка один вбежал… Меня чуть с ног не сбил! А до того Кобрин его угощал сигареткой… Может, не просто так?