Кричи, моя Шион - Екатерина Юдина Страница 112

Я посмотрела на кресло, шкаф, цветы в горшках, которые росли у меня на подоконнике. Все такое родное, знакомое. И настолько успокаивающее.

Убирая одеяло в сторону, я подошла к тумбочке и по очереди открыла несколько ящиков. Из одного достала ежедневник, открывая его на последних исписанных страницах. Там я упоминала, что нужно купить моющие средства для душевой, пропылесосить гостиную, купить бумагу для подработки и попросить Элиота починить ножницы. Обычные, будничные дела, о которых я теперь вспоминала с теплом.

Возвращая ежедневник в ящик, я удивилась тому, что в моей комнате было чисто. Слишком. Я ее всегда держала в порядке, но странным являлось то, что я не видела ни одной пылинки. Даже цветы политы.

Дверь открылась и я, все еще на инстинктивном уровне боясь любых резких звуков, быстро обернулась.

Увидела, что в мою комнату вошел Ивон. Он был во все той же одежде, что и вчера. Помятый, растрепанный. Но в руках держал мою чашку из которой шел пар. И в руках у брата был бумажный пакет, от которого исходил запах свежей выпечки. Слишком непривычный аромат для наших улиц. По близости нигде не было пекарен.

— Уже проснулась? – он закрыл дверь, но я успела заметить, что в коридоре кто-то толпился. Кажется, Дженер, Фил и Нортон. Остальных я рассмотреть не смогла. – Ты бы еще поспала. Слишком рано.

— Тут очень чисто, — я кончиками пальцев провела по столу, после чего посмотрела на ладонь. Действительно ни одной пылинки. – В моей комнате кто-то убирал?

— Кто бы сомневался, что ты в первую очередь обратишь внимание на чистоту. Ешь, — Ивон поставил на стол передо мной чашку и вложил в руку бумажный пакет. – Осторожно, горячее.

— Так, кто-то убирал?

— Да, — Ивон медленно выдохнул и, садясь в кресло закрыл глаза, потирая веки кончиками пальцев. – Я немного вытирал пыль. Ешьуже.

***

Как же я скучала по дому. Только утро, а здание уже заполнено голосами, шумом, громкими шагами. Настолько привычными запахами.

К сожалению, стоило мне выйти из комнаты, как я поняла, что слишком многое изменилось. Критично сильно ощущалось волнение «семьи» касательно моего самочувствия и состояния. Меня тут же окружили. Очень осторожно задавали вопросы. Относились ко мне так, словно я состояла из хрусталя.

Это как раз то, чего мне очень сильно не хотелось – ощущать себя раненной. Не такой как раньше.

Но природу такого поведения «семьи» я понимала. Для них я так и оставила версию происходящего касающуюся того, что меня украл кто-то неизвестный и удерживал в подвале, что бы позже продать. Такое, к сожалению, в наших районах иногда случалось. И, судя по всему, слишком многие из моей семьи не верили, что я так и осталась не тронутой. Скорее они считали, что со мной там делали слишком много всего ужасного.

Но, будучи дома, я достаточно быстро совладала с чувствами. Быстро вернулась в норму и вела себя так, словно говорила – «Эй, со мной все в порядке. Разве я выгляжу, как омега, которую подвергали всяким ужасным вещам? Скорее, я та, которая спаслась. Счастливица».

Я даже смеялась. Шутила. Выглядела счастливо. Как и подобает той, которая в целости и сохранности выбралась из того, что могло бы стать адом. К счастью, у меня получилось этим всех успокоить. Расслабить. После чего наступил период облегченных выдохов, крепкий объятий и множества приятных слов.