Проснулась женой врага - Елена Шторм Страница 112

“Соль на раны” - вспоминаю. Мне же не примерещилось? Тихо прыскаю от смеха.

Наши тела соприкасаются так, что внутри всё обволакивает теплом.

Здорово…

И всё же, отголоски реальности постепенно проникают в это безмятежное состояние. Есть вещь, которую я не успела сказать. А должна!

— Пойдём в ванну? - предлагает Шейд, тоже серьёзнее.

Ванну мне успели наполнить слуги. И, под моё смущённое мычание, муж подхватывает меня с кровати и несёт туда.

Она большая и круглая, можно залезть вдвоём.

Шейдран высыпает из мешочка несколько кристалликов, которые шипят, растворяются, греют воду. Кладёт перевязанную руку на бортик. Закусываю губу. Я всё думаю: больно, наверное! Но он ведёт себя так, будто нет, и это вполне в его духе…

Я снова лежу головой на его плече.

В тёплой воде, которая кажется куда холодней его горячего тела. Хочется вцепиться в эти ощущения, жить в них! Но всё же я собираюсь с мыслями:

— Ты знаешь, зачем Равена меня похитила?

Тёмный взгляд становится убийственно серьёзным за секунду.

— Чтобы убедить всех, что ты сбежала.

— Боюсь, это не главное.

И я бросаюсь в омут, рассказывая всё про силу!

Несмотря на нашу близость, несмотря на ласкающую тело воду, внутренности опять сводит.

Он же не обвинит меня… да?!

А вдруг будет как раньше? Его Упёртость просто заподозрит что-то. Что я специально, что захотела получить выгоду. Тьма! Сложно, когда не просто ждёшь худшего, а надеешься, веришь… когда в груди вот это, когда тебе не всё равно.

Лицо Шейдрана застывает.

Красочно, резко дёргается бровь.

— Ты сделала… что?

— Всё началось там, в руинах.

Знаний моих, конечно, мало. Но вываливаю сначала про менгиры, потом про видения и музыку - и даже про то, как пришла к Фоллу.

Плечо Шейдрана каменеет. Он снова нависает надо мной.

— Почему ты раньше не сказала?

— А должна была?

— Я бы понял, что это за сила. И, может, как-то предотвратил бы, что Равена, клятвенно обещавшая мне её, охотится на тебя!

Он… кажется, не собирается подозревать меня пока.

Вопреки всему разумному, губы тянёт от робкой улыбки:

— Извини. Я сказала, что прилагаются видения, а не дар предвиденья.

Шейдран снова приваливается к бортику, но лицо его темнеет. Черты заостряются, в глазах мелькает что-то. Не успеваю разобрать выражение. Беспокойство?

— Послушай! Если Равена так хотела её забрать, наверняка сможет и кто-то другой из вас? В конце концов… я готова отдать её кому-нибудь нормальному.

Наверное.

— Соль-на-раны. Давай ты сейчас вылезешь из этой ванны, залезешь в кровать и для начала спокойно поспишь до утра.

— Теперь… ты что-то скрываешь от меня?

— Мне надо подумать. Что с этим делать.

И не только “с этим”? С Равеной тоже, с заговором в целом?

Прикусываю язык, с которого так и норовят брызнуть вопросы.

Он прав, наверное. Я жива, мне даже хорошо сейчас! Но нельзя забывать, что происходит за стенами этой комнаты, и… я очень устала.

Муж вытирает меня. Тщательно. Потом берёт и за талию относит обратно - словно я разучилась ходить.

Хочу заметить, что нет, но… приятно, да!

Мы опять лежим в кровати, уткнувшись друг в друга.

И засыпаем так. Муж обхватывает меня, и я больше не сопротивляюсь.

Только ошалело ловлю все эти новые ощущения.

56

За завтраком мы с Шейдраном разглядываем друг друга.

Он меня - откровенно. Тёмный взгляд преследует пальцы, ведёт по рукам вверх, ложится горячим светом на лицо.