Академия Высших: выпускники - Марта Трапная Страница 112

Они подошли к дереву и остановились. Даже если бы Сигма никогда не видела раньше этот дуб, то все равно бы догадалась, что это он. Во-первых, рядом с ним стояла табличка. А во-вторых, он был просто большим. Ствол – в несколько раз толще, чем у остальных деревьев. И кора…

— Ого, – сказал Мурасаки, запрокидывая голову, – какой большой.

— Что дальше? – спросила Сигма.

— А дальше нам надо посмотреть, что он знает.

На мгновенье Сигма ощутила укол разочарования. Она ждала каких-то серьезных… научных… исследований, что ли. Но не разговоров с деревьями. Что может знать дерево?

— И как же мы это узнаем?

Мурасаки переступил через веревочное ограждение и подошел к дереву. Приложил к коре ладонь. Поморщился.

— Иди сюда, – сказал он.

Сигма подошла к дереву. Тоже положила ладонь на ствол и ничего не почувствовала, кроме прикосновения к сырой коре.

— Древние силы, – сказал Мурасаки, – должны быть в этом мире повсюду. В каждой стихии.

— Деревья тоже стихия?

— Живая природа скорее, – Мурасаки вздохнул. – Ничего не чувствую. А ты?

— И я. А что должно быть?

Мурасаки пожал плечами.

— А что бывает, когда ты прикасаешься к природной стихии? Или оказываешься с ней рядом.

«Не знаю», – хотела сказать Сигма и вдруг вспомнила цунами в детстве. Ощущение могучей неостановимой силы.

— Может быть, это дерево недостаточно старое? – осторожно спросила Сигма.

— Или Древние все еще достаточно крепко спят.

— Мне нравится твой вариант.

— Мне тоже.

Мурасаки раскинул руки и прижался к дереву, будто хотел его обнять. «Ты испачкаешь свою куртку», – снова хотела сказать Сигма, но промолчала. Она вдруг поняла, что он делает, и шагнула назад, чтобы не мешать. Через минуту Мурасаки присоединился к ней, стряхивая крошки коры со своей куртки.

— Ни-че-го, – сказал он. – Я почти уверен, что они еще не дотянулись до него.

— Попробуем завтра съездить к тому, другому?

Мурасаки покачал головой.

— Не знаю. Давай посмотрим, что тут у вас есть еще. Пойдем к реке.

Они вышли на один из узеньких старинных переулков, вымощенных камнями. Сигма редко здесь ходила, потому что все тротуары были заняты припаркованными машинами, а по дороге идти было невозможно – по ней ехали другие машины. Но сейчас и здесь была пустота. Никого и ничего. Сигма вздохнула.

— Интересно, сейчас так во всем мире? Такие мертвые города. Будто конец света уже наступил.

— Ну, здесь он уже начал наступать, – грустно сказал Мурасаки. – Так что наверное сейчас везде, во всем мире – вот так. Тоска, отчаяние и даже мне хочется сесть на ступеньки и завыть, – он махнул рукой в сторону маленького крыльца в три ступеньки под зеленым навесом.

— Можем сесть и завыть, – предложила Сигма. – Кто нам помешает?

Они сели, не заботясь о том, что ступеньки мокрые и холодные, а над ступеньками может висеть камера, а внутри может сидеть человек, который следит за всем происходящим… и едва ли ему понравится парочка на его ступеньках. И он выйдет и попросит их уйти. Но ничего такого не произошло.

Прямо перед ними была желтая высокая стена с узкой деревянной дверью, а рядом с ней – крошечная, на одного человека, будка с охранником. Из-за стены выглядывала зеленая крыша особняка.

— Выть будешь? – спросила Сигма.

— Перехотелось. И вообще, там цветы скоро зацветут, – сказал вдруг Мурасаки.