Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра Страница 112

— Ишь ты, высшие уже с людишками столковались! — продолжает кикимора и кое-как (руки-то примотаны к телу) тычет в волка пальцем: — А ты вовсе падаль, щенок плешивый! Вот я б тебя щас кусила, ух, я б кусила, шакалий выкормыш!

Палей оборачивается человеком, но совершенно по-волчьи скалится ей в ответ. И снова начинает яростно отплёвываться.

— Ну и пакость! — с чувством высказывается он, вытряхивая из рюкзака запасную одежду. — Лучше б я, блин, не знаю! Червяков нажрался! Тьфу! Ещё и шмотки порвал Надо с них хоть арт снять

Он срывает с разодранной в момент оборота одежды уже знакомую мне чёрную бусину-артефакт, дарованную великой княжной Анастасией.

— Червяки тебя самого в гробу сожрут! — тут же отзывается кикимора. — Во такие!

И тоже начинает плеваться. Из пасти в натуре летят мелкие зелёные черви, но доплюнуть до нас у кикиморы не выходит, и она снова сыплет ругательствами:

— Чё лыбишься, ублюдок недожаренный? — Это уже Шаху. — Тебе меня сроду не достать! Никому не достать! Тьфу на вас всех, людишкины выродки!

— Вы на нас первой напали, госпожа кикимора, — очень спокойно говорит Егор.

— Ишь ты, любезный какой! — Она снова плюёт. Недолёт, конечно. — А огнём-то как швырял, тьфу, слабак! Иди свои манеры навкам покажи, они тебя быстро оприходуют, на чё ты ещё годен-то! Эй, тёмный, чтоб тебя разодрало, убери свою пакость! Видишь же, ничё я вам не сделаю! В клочки бы разметала, кости по кустам развесила, да никак. Славно вы высшим зады полизали за их Слово!

А вот это уже совсем хамство. Затягиваю удавку сильнее и хмыкаю:

— Как только сама любезной станешь — может, и уберу. А так ещё один наезд — и мы уходим. Ты остаёшься, без ноги и связанная. Извинись, чудище.

— Да я щас сестёр свистну, и конец вам, урод

Она затыкается на полуслове. Ну да. Нечисти тут, понятно, полно вокруг, да только смысл? Тронуть нас никто не сможет.

— Ну извини, потрохов тебе с утопленника в Нет, нет! Извини! Извините, господа маги, вы, чтоб у вас всё было, хорошие мужики! Прям я млею с вас, так бы и заласкала!

Кстати, кикимора ни секунды не сидит неподвижно: ёрзает, дёргается, скребёт себя и облизывает, где возможно. Тьма её морозит? Интересный эффект

А Шах аккуратненько срезает огнём прядь жидких волос с её башки. Кикимора ожидаемо воет.

— Причёска мне твоя не нравится, — объясняет он.

— Ушлёпок огненный! — вопит кикимора.

— Пошли отсюда, — коротко командую я.

— Не-не, я молчу! — пугается она. — Молчу, молчу! Вам чего надо-то? Извинилась же! Ну, хотите, чайком в болоте угощу, а?

Точно. Где б мы ещё чайку-то попили из рук нечисти. Сдаётся мне, от такого чаепития и Слово городничего не спасёт — добровольно же пить будем, не насильно зальют.

Мои парни ржут, а Шах крутит пальцами, явно примериваясь к следующему сеансу стрижки.

— Да что ж вы несговорчивые такие — шипит кикимора. — Ну, мир, ублюд господа маги! Я ж вам ничего не сделала. Вы ж не обычные людишки. Ну попугала, так вам с того не убыло, тьфу на вас Вот дерьмо Тьфу с вас все напасти!

— Уже лучше, — киваю я. — Но мы не со злом пришли, а по делу. И пока не поговорим с твоим начальством, не уйдём. Усекла?

Кикимора вдруг растягивает пасть в улыбку шире собственной морды. Даже ёрзать перестаёт.

— Так у меня, тёмный, начальства с зимы нету. Вот как в Чёртово ущелье пришла, так и жирую, сама себе хозяйка. Начальство тебе моё? Ну иди — ищи. Даже адрес дам. В Красноярском крае, люди то болото Дубчесом кличут. Енисейский водяной ему хозяин. Ему — да не мне.