Вопреки всему. Том 1 - Владимир Сухинин Страница 113

— Стойте! – остановил ее следователь, он уже понял, с кем имеет дело: эта женщина, несгибаемая, как гранит, пойдет до конца. – Не надо никуда ходить, просто дайте заключение по больному, и я его заберу в колонию.

— Только после тщательного и всеобъемлющего обследования, – ответила врач, окинула обоих мужчин своим взглядом ядовитой змеи и вышла.

Следователь и главврач одновременно вытерли лоб платками и облегченно вздохнули.

— Забудьте о моей просьбе, – произнес следователь и встал. Вышел он сгорбленным и понурым.

* * *

До вечера меня будто бы оставили в покое: сделали уколы, измерили температуру, накормили больничной баландой – и словно забыли о моем существовании. Но вот, когда ночь уже начала окутывать больницу своим густым покрывалом, дверь моей палаты приоткрылась, и в щель заглянул силуэт. Я поднял голову и увидел санитара Мишу. Его лицо, освещенное тусклым светом, казалось загадочным и немного зловещим.

— Привет, заходи, гостем будешь, – сказал я, не стараясь скрыть радости в голосе.

— Коньяк есть или врал? – спросил он, его голос звучал холодно, и одновременно в нем слышался интерес. Я сел на кровать. В моей руке как по волшебству появилась бутылка коньяка. Санитар вытаращился на бутылку.

— Есть, Миша, заходи и неси закуску, – ответил я, стараясь не рассмеяться от ошеломленного вида санитара.

— Рыба жареная, хлеб и лук пойдут? – Санитар достал из-за пазухи пакет с едой. Его движения были резкими и точными, как у человека, привыкшего действовать в темноте.

— Пойдет, как в армии, – прошептал я, натянуто улыбаясь.

Воспоминания вдруг нахлынули, словно волна, и сердце сжалось от боли.

Армия может вышвырнуть тебя, но армию из себя не вычеркнешь до конца дней.

Миша тихо прикрыл за собой дверь и крадучись направился к кровати. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь едва слышным дыханием, и казалось, что по палате ходит крадучись вор.

— Кто сегодня дежурит? – тихо спросил я, стараясь не нарушить хрупкую тишину.

Санитар лишь небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— А-а. Борода. Он уже спит. Быстро провел поверку, хлопнул рюмку спирта с глюкозой и сейчас храпит в ординаторской. До утра его не разбудишь. Я все двери запер, так что нам никто не помешает. – Он говорил тихо, но в его голосе слышалась напряженность, в которой он пребывал.

Санитар ловко разложил на кровати содержимое пакета: жареный серебристый хек, аппетитный черный хлеб и свежий зеленый лук. Его глаза блеснули, и он облизнулся, предвкушая что-то очень приятное.

— Наливай, – прошептал он, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Я открыл бутылку, отвинтив пробку, и взглянул на санитара.

— Стаканы где? Я не пью из горла.

— Ах, это, – спохватился Миша, доставая из кармана халата две мензурки и сдувая с них пыль. Он подставил их, держа в руках. Я разлил жидкость и произнес:

— Будем, Миша. – Он кивнул, и мы выпили. Я занюхал луком; он только шмыгнул носом.

— Красотища, – произнес он, смакуя послевкусие, – я такое себе позволить не могу.

— Миша, – ответил я, разливая по второй, – ты просто не знаешь, где искать возможности, которые могут сделать тебя счастливым.

Он выпил залпом и выдохнул, поставив мензурку. Закусывая рыбой, он спросил с полным ртом:

— Что за возможности?

Я тоже выпил и вновь занюхал луком.