Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 114

Запинается снова Вран: чем-то совершенно уже неразборчивым лют рокочет, опять к Врану шагая. Неразборчивым, но очень недовольным – не совсем разъярённым, но диво раздражённым.

Вспоминает Вран, что Солн ему как-то о предках своих сказал: мол, не поверила Лесьяра сну Баиному чудесному, потому как больно уж ладно в нём волчица с Баей общалась. Обычно и не понять, чего там предки от тебя хотят.

— …с собой мне взять что-то нужно было, – бормочет Вран под нос обречённо.

Может, просто очередное испытание это? Может, мужество его люты проверяют, в себе уверенность, упрямство? Что, что, что они хотят, что нужно полуволку этому, к Врану приближающемуся? Не двигаются остальные, брезгливость какую-то Вран в глазах их читает – и коркой льда эта брезгливость покрыта, совсем как у Лесьяры, когда она на Врана смотрит.

— Имя! – наконец лют в лицо Врану выдыхает пощечиной морозной.

В лицо… А ведь был он вдвое Врана выше – ан нет, образом каким-то неведомым, чудесным вмиг с Врана ростом стал, словно с каждым шагом в размерах уменьшался.

— …Вран, – быстро Вран отвечает. – Вран из Сухол…

Выпускает лют вновь пар ему холодный, жгучий, недовольный в лицо.

Не то, понимает Вран.

Не то имя.

Только не это.

— Моё имя! – гремит лют, и загораются огнём новым глаза его – ярким-ярким, янтарно-красным, ничего хорошего Врану не сулящим.

Потому что откуда Врану его имя знать?

Одно только имя у Врана в голове сидит.

— Сухой, – сипло Вран отвечает. – Сухой из Закатных… Закатного… отрога… лугов…

Кажется Врану, что смех он слышит – отовсюду и сразу. Но не благодушные это смешки, как у стариков из племени Баиного, когда в именах чьих-то Вран ошибался; ветром холодным смех этот по кругу прокатывается, ветром, Врана до костей пронизывающим: не то.

— Ну вы хоть подскажите, откуда родом племя ваше, хозяин, – растягивает и Вран губы в улыбке неискренней. – Хоть малейшую зацепку мне дайте, а я в два счёта…

«Не знает! – к неутешительному выводу рокот со всех сторон приходит. – Никого не знает!»

— Знаю, – поспешно Вран возражает. – Много кого…

Тянется лют вперёд – и за челюсть Врана хватает. Как Лесьяра делать любит.

Только хватка в несколько раз сильнее, чем у Лесьяры. И когти почти глаза Врановы задевают.

— …знаю, – упрямо Вран сипеть продолжает. – Пламена из перевала Красного… Горица из пещер… пещер… пещер Костяных?..

Не откликается никто на имена эти – хотя точно Вран знает, что кому-то да принадлежат они. Кому-то… Может, и не из самых первых… Может, и не из тех, кто сейчас здесь стоит… Но неужели так тщательно он всё выучить должен был? Если бы он только знал…

— Глупый, – вдруг совершенно человеческим голосом лют вздыхает, скулы его отпуская – и как будто даже сочувствие Врану в этом вздохе слышится. – Глупый юный однодушник…

— Одна душа у меня, но…

— Две души, – головой внезапно лют качает.

«Две души», – согласно шёпот отовсюду раздаётся.

Моргает Вран.

— У меня?..

И снова смех колючий отовсюду, и снова ничего хорошего в этом смехе нет. Только сочувствие всё яснее в человеческих глазах стоящего рядом полуволка проступает.

— У нас, – поясняет лют. – Две души. А у тебя – одна. Зачем пришёл?.. Нет волка. Нет волка внутри. Человеком тебя люди вырастили, им ты и останешься. Приводили волчонка с двумя душами… Веш… Веш нашим родился, но у чужих, а ты – у своих, к своим и возвращайся. Уходи. Уходи…