Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви Страница 115

Когда Джо остался доволен стихотворением, когда оно показалось совсем близким к тому, что он ощущал сердцем, он вырвал из блокнота новый лист и переписал текст набело.

F6, Уэвелл-Корт

Я отыскал ее. А в ней

увидел тебя:

твои глаза,

твой смех,

порой даже злое лукавство твое,

твою любовь к случайной, нечаянной красоте,

твою любовь к самой любви и закрытость,

если вдруг это кто-то увидит.

Ты ожила

в ней,

а она ожила

в тебе.

Маленькая девочка не потерялась.

Она выросла и обратилась

в бабочку,

в ураган,

в странницу с глазами матери.

И, танцуя сквозь годы —

каждый мигу подобен, —

раскрутила пружину

времени самого,

спасая любимое существо.

Мы больше той силы, что нас сотворила,

и наши пути временные

никогда не бывают прямы.

Твой след не стереть,

даже если тебя переделать.

И в череде переломанных,

переписанных дней

я не забуду

не ту, которой тебе суждено было стать,

но ту, что сейчас

под дождем на морском берегу

дрожит и смеется, живая.

Джо сложил листок пополам. Сверху написал ее имя.

И пошел: последний мучительный раз прошагать сквозь холод по длинной прямой дороге от университета к реальности. Витрина кофейни оказалась пустой. Свет сочился откуда-то из задних помещений; через полуоткрытую дверь он увидел, что там ходит Изи. Он застыл, обуреваемый желанием немедленно с ней поговорить. Нет, лучше просто оставить стихотворение: своим смущением, объяснениями и оправданиями он только все испортит. Пусть за него скажет текст. Джо положил бумагу под дверь, повернулся и, прихрамывая, побрел домой.

* * *

На следующее утро нога совсем разболелась, Джо даже не смог встать с постели. Через два дня боль утихла, но тяжесть на душе все так же придавливала к кровати. Несколько дней он выходил из комнаты только для того, чтобы перекусить. Запасы еды быстро таяли, и в конце концов у Джо осталась одна лишь горбушка хлеба, измазанная остатками варенья из банки. Мишка оторвалась от умывания и посмотрела на хозяина укоризненно.

— Ну почему бы тебе не вернуться в свое будущее? – кисло спросил он и отвернулся к стенке.

В итоге в комнату ввалился Роб, подошел к окну и отдернул занавески:

— Грини, вставай! Ты идешь со мной.

— Что? Куда? – Отвыкший от дневного света, Джо зажмурился.

— В Квинс. Моя цель там.

Джо натянул на голову одеяло:

— Я не в настроении помогать тебе понарошку убивать людей.

— А ты и не будешь помогать. Квалификация не та. Повезет, если из-за тебя нас обоих не прикончат, – сказал Роб, стягивая с него одеяло. – Но я не позволю тебе сидеть тут и киснуть, предаваясь самокопанию. Тебе нужно вернуться в общество. – Он потянул носом и сморщился. – Поправочка. Для начала тебе нужно принять душ.

Впервые за несколько дней помывшись и прилично одевшись, Джо потащился за Робом на улицу. На город спустился густой туман, и здания колледжей громоздились, словно фантомы, явившиеся из прошлого. Когда переходили реку, Джо посмотрел на призрачные очертания Математического моста. Он вспомнил, как проплывал под ним вместе с Дианой: она рассказывала про Криспина, и он в ту минуту почувствовал, что впервые видит ее настоящую сущность.

Криспин. Как странно, что она его бросит и уйдет к нему, Джо, а потом вернется к Криспину и станет его женой. Впрочем, нет, она не бросит его. Она как раз намеревается остаться с ним, обручиться и вполне сознательно на целых два года обречь себя на страдания с мужчиной, который не способен сказать, что любит ее. Даже если будущее способно меняться, очень сомнительно, что интрижка с каким-то провинциальным ничтожеством может сбить Диану с курса.