Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Старобинец Страница 115

Сквозь неровно уложенные пряди грубой власяной ткани Хранитель Точных Наук наблюдал, как Чен просеменил к скамье подсудимых и потянулся к его мешку. Расставаться с мешком не хотелось – он был последним убежищем. Так спокойно сиделось в этом вонючем власяном коконе, через который он их всех видел, а они его – нет. Что ж, сейчас с него сдерут этот кокон. Пора в последний раз явиться на свет.

— Перед вами Хранитель Точных Наук, сын Сокрытых, – провозгласил инквизитор, как только Чен снял мешок. – В Чистых Холмах он был известен как Густав, иконописец.

— Смерть бездушному лжецу! Пусть отправляется в ад! Отрубить ему голову! – завопили из зала.

Иконописец обвел здоровым глазом толпу – все эти люди, желавшие ему смерти, покупали его иконки и ходили в изукрашенную им церковь – и остановил свой взгляд на цветущей Священной яблоне, которая стояла на алтаре в массивном горшке. На третьей ветке снизу, подрагивавшей от холодного сквозняка, он разглядел завязь плода. Жалко деревце. Заболеет. И плод погибнет. Кроме растения иконописцу никого здесь не было жаль.

Кай сделал знак старосте, чтобы тот снял следующий мешок.

Даже через слой чужих безродных волос, сплетенных в грубую ткань, Густав мог определить, которая из двух – его любимая женщина, а которая – ненужная и чужая. Он легко их различал не только по запаху, но еще и по позе, по положению тела. Его Герда сидела с гордой, прямой спиной. Анна, ссутулившись, раскачивалась из стороны в сторону. Чен начал с нее.

— Перед вами портниха Анна, дочь Ольги, – без малейшей заминки объявил Кай.

Этот негодяй с именем чудовища из старинной сказки тоже их различал.

— Ведьма! Ведьма! Сварить ее в лаве! – закричали знатные граждане.

Когда староста сдернул последний мешок, явив толпе лицо Герды, по церкви разнесся возглас всеобщего изумления, и все стали осенять себя яблочными кругами. Для толпы разницы между Анной и Гердой не было.

— Исе одна потниха, – высказалась полугодовалая девочка, сидевшая рядом с родителями в первом ряду.

— Перед вами – Герда, дочь Ольги. Она именует себя дочерью Сокрытых и Хранительницей Медицины. Анна и Герда – двойняшки.

Анна уставилась на сестру, завороженная своим с нею сходством. Она, по-видимому, решила, что Герда – ее зеркальное отражение, и принялась строить ей гримасы. Тот факт, что «отражение» эти гримасы не повторяло, приводило портниху во все большее замешательство.

— Злые сестры! Бездушные близнецы! – возбужденно загомонили прихожане. – Как такое возможно?..

— История этих сестер-близнецов – самая простая из тех, что я сегодня для вас припас, – сказал Кай. – Шестнадцать лет назад покойная ныне Ольга родила двух младениц. Одна из них – Анна. – Инквизитор указал рукой на портниху. – На другую Великий Джи указал как на семя дьяволово, и она была умерщвлена и похоронена по всем правилам.

Десятки рук принялись панически вычерчивать в воздухе яблочные круги.

— Восставшая из ада!.. Взросшее дьяволово семя!.. Сбросить ее в вулкан!..

Анна наконец отвлеклась от своего непокорного «зеркала» и с испуганным удивлением воззрилась на толпу, которую, казалось, заметила только сейчас. Герда на зрителей не смотрела. С того самого момента, как с нее сняли мешок, она смотрела только на Густава – жадно и неотрывно.