Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 116

Иди домой.

Где твой дом, Марран?

Снова поворот. Если факел в руке погаснет… Нет, это ненужная мысль.

Холодно. Широкая полынья, в глубине – темные рыбьи спины… Не то. Туман, тяжелый, как сметана… Не то. Парк. Сад. Фонтан. Дети под присмотром одноглазой няньки. Сад обнесен нарядной оградой, яркой, ажурной, из гладких деревянных палочек… Что – за оградой? Что бывает, когда не бывает фонтанов?

Заглянуть за ограду… Прижаться лицом к деревянным… Нет, это прутья клетки. Это клетка, огромная, ржавая, и я в ней один. Остальные – снаружи.

Вот мальчик, ухоженный, плотный. Разве у него не было няньки? Светловолосый, на носу царапина. Встретился взглядом…

Чего же я стал? Идти… Факел трясется в руке. Зачем было смотреть мне в глаза? Что за сила, что за чудовищные побуждения движут вами, мои соплеменники? Существа, подобные мне?

И лица всех живущих слились в одну харю, глумящуюся, разевающую в хохоте слюнявый рот…

Маленькая девочка на плечах отца. Отец добродушно скалится, подает малышке гнилушку…

Не пытайся заслониться – выронишь факел. Не заслониться. Выжечь.

Кто я им? Кем я прихожусь этим, жирноглазым, в чьих жилах течет вместо крови мутная слизь? Выжечь. Хватит.

Пляшет пламя. Вперед. Там, за поворотом коридора, меня ждет ДВЕРЬ.

Ноги не слушаются. Стали как вкопанные. Вспоминают, сколько порогов я переступил… А со скольких меня вышвырнули. Нет, не раздумывать. Взялся, так надо идти…

Поворот.

Вот и я.

Мертвая, пустая тишина. Только хриплое дыхание одного человека.

Дверь.

Тяжелая, кованая, не новая, но поражающая мощью. Заперта на огромный стальной засов.

Он остановился, подняв факел. Свистящее его дыхание на минуту прервалось. В наступившей тишине…

ТУК. ТУК. ТУК.

Это снаружи. Кто-то, или что-то, тихонько просит о любезности – приютить. Сколько раз я сам так стучал?

Тихо, вежливо, вкрадчиво. ТУК-ТУК-ТУК.

Справиться с оцепенением. Успокоить трясущиеся пальцы. Факел – в кольцо на каменной стене. Руки должны быть свободными, вот так.

Хватит, никаких воспоминаний. Нет и никогда не было ящерицы на плоском камне. Не было форели в лунной реке. Не было леса, залитого солнцем. Маленький мальчик по имени Гай давно забыл, как его укусила оса. Он вырастет и явится на площадь с корзинкой тухлых помидоров. А спасенная девочка Гарра ищет, кого бы предать. Кого бы передать в желтые руки судьи… Вот они все стоят рядком, и у каждого в руках треснувший стакан. И сочится из трещин не вода, а…

Хватит. Вот засов. Берись за дело.

И он взялся – и ощутил, как вместо ледяного холода ржавое железо отозвалось горячечным теплом.

* * *

Они втроем сидели за круглым столом в кабинете – тем самым, чья столешница была расписана причудливой вязью магических символов. Руки их лежали ладонями вниз, и стол дробно трясся, и вздрагивал пол под ногами. В буфете звенела посуда, тяжело раскачивалась люстра под потолком.

— Аль? – высоким птичьим голосом вскрикнул Орвин.

— Не вижу, – глухо, напряженно отозвался Эст.

— Вместе, – выдохнул Ларт. – Еще раз, вместе! Ищите его, ну!

— Стой. – Орвин, страшно побледнев, опрокинулся назад вместе со своим креслом.

Легиар и Эст вскочили:

— Что?!

— Ничего, – с трудом ответил Орвин, лежа на полу. – Я между вами… Задыхаюсь. Вы меня сдавили, как тисками…

— Как Маррана, – сказал Ларт тихонько.