Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 117

Леня подождал, пока она осушит кружку прохладной колодезной воды, – от еды Аксинья наотрез отказалась, сейчас ей кусок в горло не лез, – и затем принялся осторожно смывать с ее лица и рук запекшуюся кровь и смазывать раны терпко пахнущей мазью. Тем временем рыжий паренек – Воробушек – принес уставшим коням воды в ведрах и, пока те жадно пили, освободил Смирного от седла и уздечки, после чего обработал их немногочисленные царапины – главной целью ворон была Аксинья.

Смирный ушел щипать травку рядом с конюшней, но Опал остался стоять перед избой, нетерпеливо потряхивая волнистой гривой и царапая копытом вытоптанную землю.

Воробушек успокаивающе погладил его по шее, приговаривая:

— Ничего, сейчас Старейшина Колояр прилетит, и мы мигом отправимся к Ивану. Потерпи чуток.

Но, похоже, бездействие разъедало и его, потому что он убежал ненадолго в избу, вернулся с небольшим гребнем и предложил Аксинье ее причесать, раз ее руки пока были в липкой мази.

— Я в детстве постоянно старшую сестру причесывал, так что не бойся, с проплешинами не оставлю, – пошутил он, аккуратно распутывая оставшиеся после вороньих когтей колтуны.

Прикосновение чужих пальцев к волосам на секунду вернуло Аксинью в глубокое детство, когда мама заплетала ей косы, и у нее защипало глаза от мысли, что бы та сказала, узнай о предательстве Елены? Что бы сказала покойная государыня Ольга дочери, променявшей благополучие своего народа на каменья и злато?

— Больно? – вывел ее из печальных размышлений участливый голос Лени.

Аксинья поспешила смахнуть с ресниц слезы и через силу ему улыбнулась.

— Нет. Спасибо вам. Так вы… знаете Ивана? – спросила она и немедля укорила себя за глупость. – Я хотела сказать…

Леня понимающе усмехнулся и кивнул ей за спину.

— Он прожил с нами в этой самой избе весь последний год. Обучался ратному делу в нашем дружинном лагере.

— О… – выдохнула Аксинья. В этих нескольких словах было заключено столько всего, что она не знала, о чем спросить в первую очередь. Почему Иван прожил здесь только год, а не все три? Каково ему было здесь, вдали от всего родного и знакомого? Был ли он счастлив? Тосковал ли по дому? Или все его мысли и силы были только о предстоящей битве со Змеем и его войском, и о ней он ни разу даже не вспоминал?

Аксинья про себя вздрогнула: откуда в ее голове возникла эта нелепая мысль?

Послышался пронзительный клич, и они все повернулись в сторону леса. В голубом небе появилась черная точка и камнем рухнула вниз. Лишь у самой земли сокол развернулся лапами вниз, распахнул крылья, сбавляя головокружительную скорость, и, обернувшись знакомым юношей, твердо встал на ноги.

— Старейшина Колояр летит, – сообщил он, даже не запыхавшись.

Леня кивнул и, бросив задумчивый взгляд на пасущегося неподалеку Смирного, обратился к Опалу:

— Скажи Чернявке, пусть скажет Креславу, чтобы он прислал сюда своего самого скорого скакуна. Не пешком же Аксинье возвращаться, а Смирного снова запрягать – это ж смерти подобно.

Золотистый жеребец кивнул и тряхнул хвостом.

Леня повернулся к Аксинье и, поймав ее вопросительный взгляд, пояснил:

— Это Коля, у него тоже есть велесский конь, Булат… – Он оборвал себя на полуслове и спросил: – Ты знаешь о велесских лошадях?

— Немного, – призналась Аксинья. – Я думала, что это выдумка, пока не увидела Опала. – Тот при этих словах насмешливо всхрапнул. – Я знаю, что они разумны, но… это правда, что они могут мысленно общаться со своими всадниками?