Физрук: на своей волне 4 - Валерий Гуров Страница 118

Марина прикусила губу.

— Ему очень плохо, Володя, — призналась она. — Настолько плохо, что… я его будто не узнаю. Он сидел в комнате… я захожу… а он просто смотрит в стену. Смотрит так, будто ничего вокруг не слышит… будто провалился куда-то. И мне реально… страшно.

Она сказала последнее слово уже шёпотом.

— Ему и должно быть плохо, — подтвердил я, не став смягчать. — Но вот что важно: боль — это признак того, что человек идёт вверх, а не вниз. Гнилость не болит, Марин. Болит то, что заживает.

Марина слушала, потирая руки — ладони горели от нервного напряжения. Она впитывала как губка мои слова.

А вообще, как бы людям ни хотелось верить в собственную уникальность, формулу судьбы или в «исключительные» обстоятельства, всё равно человеческие беды ходят по одним и тем же рельсам. Но благо выходы из всех бед давно придуманы. И миллионы людей прошли через эти выходы, вытащили себя или вытащили близких. Хотя вначале всегда кажется, что проблема неразрешима.

— Я… — тихо начала она, — я вчера вечером смотрела сайты, которые предлагают такие «услуги». Центры, программы, реабилитации… — девчонка замялась, будто стеснялась собственной самостоятельности. — И я нашла несколько вариантов, которые… ну… мне показались подходящими для Вани. Правда… это очень дорого стоит, Володя. Очень.

И дальше Марина, словно боясь услышать мои возражения, поспешила продолжить.

— Но ничего, — быстро проговорила она. — Я уже вчера подала заявку на кредит. Надеюсь, что его одобрят. Тогда я смогу оплатить, чтобы Ваню взяли в хороший центр. Пускай бы… пускай бы он наконец вернулся нормальным.

Видно было, что её переживания за брата не пустой звук.

Я медленно покачал головой.

— Марина, сделаем так. Ты мне сейчас пришлёшь все варианты, которые нашла. Все ссылки — всё, что тебе показалось разумным. Идёт?

— Хорошо, Володя…

— Но без моего ведома ты ни копейки никуда не платишь, — отрезал я. — И с кредитом тоже притормози. Не надо лезть в долговую яму, пока мы не разберёмся. Сегодня же я свяжусь со своими людьми. Есть несколькознакомых, которые в этих темах разбираются куда лучше глянцевых сайтов. Так что сначала узнаем — как, где и по какой программе ему действительно смогут помочь. И только затем будем решать, куда его определять.

Марина медленно кивнула.

— Хорошо, Володь…

Девчонка стояла передо мной — маленькая, упрямая, явно измотанная ночной бессонницей, но всё равно гордая. И в этот момент честно тянуло подойти и обнять её, хотя бы на секунду. Не из нежности, а просто из уважения.

Редко встречаешь людей, которые, получив руку помощи, не пытаются тут же вскарабкаться тебе на плечи и устроиться там со всеми удобствами. Марина же была из другого теста. Она не просила лишнего и наоборот делала всё, чтобы не быть обузой. И именно поэтому помогать ей хотелось вдвойне.

Когда-нибудь, возможно, я объясню ей, почему эта история меня так зацепила. Почему я не имею морального права пройти мимо таких подростков, как Ваня, и таких сестёр, которые за них бьются.

Но точно не сегодня.

В этот момент дверь в предбанник приоткрылась. В коридор высунулась секретарша и улыбнулась дежурной улыбкой.

— Владимир Петрович, Леонид Яковлевич вас ждёт, можете заходить.

Я повернулся к Марине.

— Всё, выдыхай, — сказал я. — Разберёмся.