Поручик - Андрей Посняков Страница 118

Так и не выходило у нее быть с Антоном на «одной ноте». Все ж тот – помещик, барин, а она – простая крепостная девка или теперь уж – беглая.

Пустив коня вскачь, поручик обогнал груженные камнем кибитки и вскоре уже увидел впереди всадников в синих коротких кафтанах с красными отворотами и в кожаных недавно введенных касках. Драгуны! Судя по всему – столичные штучки, Санкт-Петербургский драгунский полк, иных тут и не было… Тогда тут должен бы…

Ну, так и есть!

— Ха! Антон Авдеевич! Какая встреча! – узнав земляка, Николенька Самосин поворотил коня.

Поздоровались и другие драгуны – помнили Сосновского по кофейне.

— Здрав будь, господин поручик! В крепость?

— В крепость!

— И мы туда! Приказано бросить весь рядовой состав.

— Все правильно, – с важностью покивал Антон. – Его высокопревосходительство господин генерал-аншеф знает, что делает. Укрепить крепость надобно как можно быстрее! Вернее, закончить, что еще летом начали.

— Так вы здесь с лета? – уточнил какой-то бравый капитан.

— Наш Шлиссельбургский пехотный – один из первых! – поручик выпятил грудь.

— А так обычно где? В Шлиссельбурге?

— Обычно в Ревеле!

— В Ревеле! Это ж даль какая!

— Ну, так, а шведов, коли что случись, кто будет держать?

— Ну, так-то – да.

— Да не такая уж и даль, если честно, – вдруг улыбнулся Сосновский. – От наших-то мест, что в Ревель, что в Петербург – одинаково. Скажи, корнет!

— О да! – радостно подтвердил Николенька.

Он вообще выглядел радостно-ошеломленным, этот странный юноша с нездоровыми интересами к садизму. Румяные щеки, сияющие глаза… видно было, что все происходящее парню очень нравится! Понимал ли он будущую опасность, осознавал ли… Бог весть, но, несмотря на свои тараканы в голове, пока что держался молодцом.

— А как там мой дальний богатенький родич, господин Соснов? Поди, тоже в армии? Он же, кажется, гусар?

— Соснов? – вздрогнув, Самосин презрительно скривился. – Он и мне родственник… Сестрица у него – ух… К союзникам послан, для связи.

— У австрияков, значит?

— У них. При каком-то генерале – адъютант.

— Адъютант? Иди ты! – изумился примкнувший к беседе капитан. – Он что же, полковник?

— Подпоручик, насколько я помню, – Николенька снова покривил губы. – Но в гвардии! Ой, да что мы все о нем. Ты бы нам, Антон, рассказал про турка! Давно ведь здесь…

— Да что рассказывать? – хмыкнул Сосновский, погладив по гриве коня. – Злобны, напористы, хитры. Если в пехоте да коннице – янычары хороши, еще сипахи. А если левенды – так те, чуть что, сразу же разбегаются да сдаются пачками в плен.

— А левенды – это кто? – уточнил дотошный капитан.

— Ополченцы.

— А-а… Ну, тогда понятно все.

— Флот у турка хорош, – продолжал поручик. – Корабли всякие, моряки тоже – хоть куда! А вот артиллерия – не очень. И упряжи толковой нет, и на поле боя – черт-те что… Как их французы ни учат!

— А у них французы еще?

— Да есть. Инженеры, пушкари те же… За большие деньги!

— А инженеры – это кто? – Николенька с любопытством вскинул брови.

— Фортификации… подкопы разные… – это уже пояснил капитан и тут же представился: – Юрий Саввич Савушкин, прошу любить и жаловать! Под Тверью землицы у нас. А в полку давно.

Худой, несколько сутулый, но жилистый, гибкий, Савушкин чем-то напоминал Антону циркового акробата или жонглера. По виду – лет тридцати с лишним… Узкое лицо, небольшие холеные усики, острый пристальный взгляд. И какое-то неумеренное, почти детское, любопытство.