Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук Страница 120

Маркиз нервно сглотнул. В последнее время всем управляла мать. Он, конечно, старался быть осторожным и нигде не оставлять следов, но сейчас был не уверен, в том, что старая госпожа успела все спрятать.

— Поднимитесь, маркиз, — приказал Хань. — Как только мои люди обыщут поместье, честь вашего дома будет восстановлена.

Фэн-Жун с трудом поднялся. Ноги казались ватными от волнения. Он посмотрел на слугу. Тот перевел взгляд на солдат у дверей павильона. Выйти без разрешения князя было невозможно

— Я могу предложить вам чай или закуски, чтобы скоротать время ожидания? — предложил маркиз.

— Нет, — отрезал Хань. — Моя княгиня будет недовольна, если я не смогу разделить с ней трапезу.

— Ваша княгиня? — удивился маркиз и тут же осекся. — Простите, я не знал, что у вас появилась супруга.

— Мы ждем прибытия императора, чтобы объявить об этом счастливом событии.

Фэн-Жун растерялся еще больше. К такому событию, как приезд императора, всегда готовились очень заранее, но почему сейчас до него не дошло ни единой новости об этом событии?

— Это будет великой честью для всех жителей.

Хань кивнул и взглядом приказал маркизу сесть в кресло. Тот спешно и неуклюже исполнил приказ. С этого момента минуты для маркиза потекли мучительно медленно. Ожидание приносило почти физическую боль. Хань-Шэн молчал. На любые попытки завязать беседу отвечал сухо, односложно. В какой-то момент Фэн-Жун перестал пробовать завести разговор с господином и молча ждал результатов обыска.

Маркиз надеялся, что его секретарь догадался все не переданные письма хранить в тайниках, и что в личной сокровищнице старой госпожи не будет ничего, что указывало бы на ее связь с варварами. Вот только маркиз не знал, что все доказательства уже были в руках Хань-Шэна. А этот обыск нужен был только для того, чтобы народ не назвал члена императорской семьи жестоким и несправедливым.

Собственная репутация не сильно волновала князя. Но она могла отразиться на княгине и их будущем сыне. И теперь, чтобы не усложнять жизнь будущему наследнику княжеской резиденции, он посчитал необходимым соблюсти некоторые формальности.

Сколько на самом деле длился обыск, маркиз сказать не мог. Двери павильона открылись в тот момент, когда зимнее солнце начало уходить с небосклона. Первым вошел личный слуга князя, господин Лян. В руках у Ляна ничего не было, и Фэн поспешил вздохнуть с облегчением. Но этот выдох застрял в горле. Следом за Ляном в павильон внесли несколько сундуков из личной сокровищницы старой госпожи, счетные книги, которые всегда хранились в тайнике у матери, и резную шкатулку из его кабинета.

— Говори, — Хань-Шэн обратился к слуге.

— Это все найдено в резиденции. При свидетелях.

— Что там?

Солдаты молча открыли сундуки.

— Золото сюннов три сундука, — начал перечислять Лян. — Меха, которые носят варвары, золотые и серебряные украшения.

— Это ничего не доказывает! — взорвался Фэн-Жун.

Он хотел броситься вперед и попытаться доказать князю свою невиновность, но солдаты не дали ему это сделать. Князь на попытки маркиза оправдаться, внимания не обратил. Лян продолжил доклад.

— И письма. Думаю, князю следует самому взглянуть.

Хань-Шэн кивнул. Фэн-Жун побледнел. Он узнал письмо от второго господина, которое не успел передать сюннам. Он не знал, что было написано в письме, но был уверен, что его было достаточно, чтобы вынести ему, маркизу, смертный приговор.