Небесный город - Критика Рао Страница 120

У Иравана напряглось все тело. Что это? Соперничество? Если Наиля каким-то образом узнала, что он планирует выдвинуть Ахилью на место в совете, возможно, так она пытается добиться, чтобы он не осуществил свой план. Тем не менее, независимо от мотива ее действий, если Наиля сочла уместным найти его и так критично высказаться о егожене, значит, он оказался для Ахильи гораздо худшим мужем, чем думал.

Младший архитектор моргнула, по-своему расценив его молчание.

— Просто мне кажется, что она не понимает, как вам, наверное, было трудно, – серьезно продолжила она. – Там, в джунглях. Вы, должно быть, старались изо всех сил.

Ираван сжал челюсти, во рту появился горький привкус. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не сжать руки в кулаки, но горло у него перехватило так, что стало трудно дышать.

Виноват был только он сам. Наиля всего лишь Младший архитектор, по сути,ребенок. Перед экспедицией она видела, как он буквально раздавил авторитет Ахильи вместе с ключом-бусиной рудракши. Она видела их ссору в храме. В желудке у него плескалась обида, разъедая все, как кислота, но она была направлена не на Наилю, которая все это говорила, – она была направлена на него самого и на совет за то, что они с ним сделали, в кого превратили. Наиля, казалось, поникла под его суровым взглядом. Ее голос зазвучал еще отчаяннее.

— Я не хочу сказать, что только она такая. Нет, это касается вообще всех неархитекторов. С тех пор, как в совет допустили гелиотехнологов, кажется, все только и делают, что подвергают наши действия сомнению. Мы работаем изо всех сил, но обычные граждане этого не понимают.

Ираван по-прежнему молчал. В нем возникло почти непреодолимое желание оказаться где-нибудь в другом месте, подальше от этой девушки, открывшей ему, каким человеком он стал, кем-то вродеСтаршего архитектора. А сама она, видимо, являла собой то, что происходило в Академии. Каждый член совета обладал определенным опытом, который диктовал образ жизни в ашраме, занимался определенным направлением, влияющим на обычаи цивилизации. Бхарави изучала экстаз. Айрав наблюдал за влиянием традиций. Чайя следила за здоровьем архитекторов. А Ираван изучал сознание. Этот предмет он выбрал, еще когда учился в Академии. Именно поэтому он взял на себя ответственность за сохранение Академии, он хотел воспитывать молодых архитекторов так, как когда-то воспитывали его самого.

Но и в этом – как и во многом другом – он потерпел неудачу.

Усталость тяжелым грузом давила ему на плечи. Между ним и Наилей повисло молчание.

Наконец Наиля закинула ногу на ногу и опустила взгляд.

— Извините, – пробормотала она. – Наверное, мне не следовало всего этого говорить.

— Да, – тихо согласился Ираван. – Не следовало.

Младший архитектор ничего не ответила. Плечи у нее напряглись, в позе возникла угрюмость.

Ираван вздохнул.

— Наиля, посмотри на меня.

Она подняла глаза, во взгляде у нее были вызов и бунтарство.

— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, – сказал Ираван. – Я должен был сказать это раньше. То, что я сделал, заняв твое место в экспедиции, было неуважительно по отношению к тебе и неуважительно по отношению к Дхруву и Оаму. Ноособенно неуважительно это было по отношению к Ахилье.

— Вы спасли мне жизнь, – сказала она. – Если бы пошла я…