Физрук: на своей волне 2 - Валерий Гуров Страница 121

Но желчь, которая разве что не текла из ушей трудовика, никуда не делась. Он стоял чуть в стороне, косясь на меня с нескрываемой усмешкой на своей лощёной физиономии.

— Слышь, Вован, это ты народ на эту тему подбил? — хмыкнул он.

— Тебе же некогда родную школу спасать, вот мне и приходится за тебя вкалывать, — сухо ответил я. — Либо помогаешь коллективу, либо закрой рот.

Трудовику не понравилось, он фыркнул, но промолчал. Разумно, кстати. У меня внутри всё кипело.

Тем временем директор, стараясь выглядеть торжественно, взял приготовленный торт, заменяющий каравай. Понёс его на вытянутых руках прямо к Але Крещёному. Вид у него был как у служителя, несущего дар идолу.

Аля усмехнулся. Ему явно нравилось происходящее. Ещё бы — он всегда любил, когда перед ним пресмыкаются и готовы плясать по его правилам. Если я всегда ставил себя первым среди равных, то Аля неизменно ставил себя выше всех. За это его никогда по-настоящему не любили — только боялись.

Директор приближался с тортом, а рядом, чуть позади, шла завуч. Она держала в руках солонку. И чем ближе они подходили к Крещёному, тем сильнее я чувствовал, как внутри вновь поднимается тошнотворная волна — смесь злости, презрения и памяти.

Передо мной стояла вся суть Али: внешне — ухоженный бизнесмен, в душе же просто мелкий пакостный людишка. Назвать его человеком даже не поворачивался язык…

Мысли оборвались. Потому что в этот момент Лёня, уже открывший рот, чтобы приветствовать гостя, вдруг споткнулся. Торт выскользнул из его рук. Время будто бы остановилось, боковым зрением я заметил, как от испуга вытянулись лица учителей. Было отчего — мгновение разделяло момент, когда вся эта вафельно-сгущённая милота должна была оказаться на груди Али Крещёного.

Я среагировал мгновенно. Трудовик стоял рядом, но, к моему удивлению, даже не шелохнулся. Я же подскочил, перехватил падающий торт и удержал его на весу. Схватил коробку: коржи чуть смялись, но падения не произошло.

ГлазаАли округлились. Он, похоже, уже мысленно видел, как «каравай» впечатывается в его рубашку.

Лицо Лёни было пунцовым от смущения. Вышло неловко, но главное — я успел. Торт был спасён, и теперь именно я, а не директор, стоял перед Крещёным с этим импровизированным «караваем». Всё внимание переключилось на меня, как будто так и должно было быть.

Аля посмотрел на меня внимательнее и усмехнулся.

— Ловкий ты, оказывается, паренёк, — сказал он.

— Добро пожаловать в нашу школу, — ответил я, изобразив вежливую улыбку.

Мышцы лица свело, но я удержал выражение — нельзя выдать ни капли настоящего чувства. Одной рукой я держал этот проклятый торт, а другой… хотелось врезать прямо в ухмыляющуюся рожу Али.

Завуч, заметно побледнев, тут же протянула гостю солонку. Пальцы дрожали, в глазах читался страх и неуверенность. Мымра была убеждена, что я придумал полнейший бред. И понять её было можно — подать сладкий торт и соль одновременно… В глазах завуча это моветон, провал и позор перед «уважаемым гостем».

Так-то оно так, но я знал Алю, а Соня видела его впервые.

— Угощайтесь, — предложил я, протягивая Крещёному торт.

Аля посмотрел на торт со сгущёнкой, потом перевёл взгляд на соль и приподнял бровь. По выражению его лица сначала можно было подумать, что он раздражён, почти обижен самим фактом такого приёма.