Академия Высших: выпускники - Марта Трапная Страница 122

Глава 36. Кто, если не мы?

Сигма скептически смотрела на заказ Мурасаки.

— Что? – спросил Мурасаки. – Что не так с моей едой?

— Пустышка, – сказала Сигма. – Но если тебе хочется, почему бы и нет.

— В каком смысле пустышка?

— Мало калорий, мало аминокислот, мало белков. Собственно еды мало. Только веса много. Набьешь желудок и все.

— С каждой минутой ты становишься все больше похожей на себя.

— Потому что с каждой минутой я все больше чувствую себя собой.

— Так скажи мне, что я должен съесть?

Сигма внимательно посмотрела на Мурасаки.

— Можно тебя ущипнуть?

Мурасаки с готовностью протянул Сигме руку. Она аккуратно ущипнула его за наружную сторону ладони и посмотрела, как кожа медленно возвращается на свое место.

— У тебя обезвоживание, дружок. Тебе нужен крепкий бульон, а не этот стог травы, что ты заказал.

— За «дружка» я готов тебе доверить заказа моего ужина, – рассмеялся Мурасаки.

Сигма серьезно кивнула и вернулась к изучению меню. Бульон, лапша с овощами и свининой, рыбные закуски.

— Тут, конечно, нет твоих любимых шариков в меду, – сказала она, наконец, добавляя в корзину последним пунктом сладкие ролы с фруктами и медовым соусом, – но я постаралась найти замену.

— Спасибо, – с чувством сказал Мурасаки. – Наконец-то кто-то обо мне заботится.

Сигма подняла голову и улыбнулась ему.

— Не расслабляйся.

— Что, я должен отработать твою заботу?

— Ага, – кивнула Сигма. – Рассказывай, какой у нас там план по спасению мира. Я думаю, что уже в состоянии его понять.

— Вот прямо сейчас рассказывать?

— А зачем откладывать? Нам еды ждать примерно час. Или даже больше. Или в планах есть что-то такое, что мне знать ни в коем случае нельзя?

— Нет там ничего такого, – обиделся Мурасаки. – Если хочешь знать, этот план предназначался исключительно для тебя одной, я должен был просто тебе его озвучить. И подсказывать по мере возможностей, что и как делать.

— Подожди, то есть это не Констанция тебя послала?

Мурасаки покачал головой.

— По плану Констанции я должен был быть просто связным. Голосом в твоей голове.

— Который я не очень-то и слушала, – вздохнула Сигма. – Хорошо, что ты пришел. А теперь давай, рассказывай. Я хочу понимать, что нам надо будет делать. Может, тебе еще придется меня учить всему?

И Мурасаки начал рассказывать. Сигма слушала, иногда перебивала, порывалась что-то записать в ежедневнике, но каждый раз заносила ручку над бумагой и останавливалась. Как это вообще можно записать? И, с другой стороны, как Мурасаки вообще запомнил это? Как у него получилось?

В целом все, конечно, выглядело логично. Но в деталях… в деталях Сигма сомневалась. Не то, чтобы она не понимала, что им предстоит сделать. Она не понимала, как. Хотя, наверное, это можно будет обсудить с Мурасаки. Вообще, все надо будет обсудить с Мурасаки, когда она осознает и обдумает план Констанции.

— Вот в целом и все, – сказал Мурасаки ровно в тот момент, когда зазвонил домофон.

Они болтали за ужином в основном о еде, как будто им обоим надо было отвлечься от важных мыслей. Хотя почему – как будто? Сигма чувствовала себя одновременно и переполненной информацией, и в то же время ей отчаянно не хватало именно информации. И Сигма пока не понимала, что с этим делать.

Все ее воспоминания снова были с ней и теперь она еще меньше, чем раньше, понимала, кто она такая. Деструктор, которого запихнули в изолированный мир, стерли память, но когда в нем возникла необходимость, достали с полочки, стряхнули пыль и заставили делать то, что надо высшим силам? Или деструктор, который не дал себя разрушить и победить, а сейчас снова восстанавливает свою сущность? Но уж точно не Серафима Оритова, фотограф-фрилансер. Но и студенткой, изгнанной из Академии Высших, она себя тоже не чувствовала. Хотя была и ей тоже