Восхождение - Николас Биндж Страница 123

Тему припасов на обратный путь мы дружно обходили молчанием, да и не было никакой уверенности, когда именно мы сможем пойти вниз.

— Безопасна ли будет дорога? – осведомилась Палмер. – Не встретим ли мы выше левиафанов?

— Сложно сказать, – покачал головой я. – Будем держаться подальше от пещер. С другой стороны, они нападали на нас на склонах горы.

— Тогда торопиться не будем. – Палмер бросила взгляд на Стража. – Мы со Стивом идем первыми, оцениваем обстановку. Оружие с собой возьмем, но ничего тяжелого – возможность двигаться быстро важнее. Миллер и Беттан держатся рядом с вами. Береженого бог бережет.

— Боюсь, главная опасность вовсе не физическая, – многозначительно заметил Страж. – Если верить рассказу Гарольда, мы столкнемся с серьезным воздействием на рассудок и с помрачением сознания. Необходимо присматривать друг за другом. Заметили, что кто-то ведет себя необычно, – подавайте знак. Если кто-то почувствует себя странно, немедленно сообщайте.

Члены экспедиции кивнули.

— Пожалуй, на этом закончим, – подытожила Палмер. – Что бы там ни таилось наверху, сегодня многое выяснится.

Все занялись последними приготовлениями перед выходом. Было еще очень рано – солнце даже не вышло из-за горизонта. Беттан стоял снаружи, вытянув руки к небу и вдыхая разреженный воздух. Миллер быстро разобрал и прочистил оружие. Складывая палатку, я заметил, что Палмер и Страж закурили – вверх потянулись завитки табачного дыма.

Закончив с палаткой, я сел рядом с Наоко. Она молча взяла меня за левую руку и задержала ее в своей ладони. Мы смотрели на восходящее солнце, погрузившись каждый в свои мысли.

Затем наша поредевшая команда тронулась в путь, намереваясь захватить как можно большую часть светового дня. Кислородные баллоны мы привязали к рюкзакам, и они легли на наши спины тяжелым грузом. Я шел бок о бок с Наоко. Все больше ловил себя на мысли, что мне необходимо ее постоянное присутствие, дающее давно забытое душевное тепло. Не знаю, как я мог столько лет обходиться без этого ощущения.

Разумеется, ночью я почти не спал – может, перехватил пару раз по полчасика сна, не больше. Впрочем, усталость уже стала частью моего существа. Частью жизни. Я привык и к туману в глазах, и к ноющим суставам.

Стоило приложить к лицу дозатор кислорода, как первый же вдох вызвал прилив энергии. Пришлось сдерживаться, чтобы не втянуть в себя слишком много живительной смеси и не вызвать гипервентиляцию. Какого черта мы не пользовались такой возможностью раньше? С каждым глотком кислорода голова становилась яснее, а мышцы набирали давно забытую силу.

На такой высоте из органов чувств нормально работало лишь зрение. Всего остального мы лишились: в разреженной атмосфере запахи не задерживаются, а кожа настолько немеет от мороза, что ничего не чувствует. Пропадает даже вкус. Из звуков остаются лишь стук крови в артериях и хрип в требующих кислорода легких – словно плывешь под водой. Таким образом, полагаться мы могли только на глаза.

Поднявшись на перевал, я выдохнул. Складка пространства, через которую мне удалось выбраться, никуда не делась: в нише под скалой по-прежнему клубилась пульсирующая тьма. Я предполагал, что так и должно быть, иначе какой смысл в карте? С другой стороны, произошло уже столько странных событий – откуда тут взяться полной уверенности?