Тиран, я требую развод! - Элайра Вэлморн Страница 125

Когда огненная птица растаяла в ночном небе, мы, ведомые Феррусом, который, казалось, инстинктивно знал, куда идти, начали подъем. На склонах вулкана, в еще теплой золе, мы нашли их. Легкие, пористые, похожие на пемзу кристаллы, которые светились изнутри мягким, оранжевым светом. «Дыхание феникса».

Мы собрали их столько, сколько могли унести.

Теперь у нас было все. Почти все.

Обратный путь был омрачен мыслями о последнем, самом страшном компоненте. «Кровь того, кто добровольно примет на себя часть тьмы».

Мы вернулись в замок. В нашу библиотеку. Мы разложили на столе два компонента. Сияющую «Слезу Луны» и тлеющее «Дыхание феникса».

— Осталось последнее, — сказал Эдвин, и его голос был глухим.

— Я знаю, — ответила я.

— Я не позволю, — сказал он, поворачиваясь ко мне. Его глаза были полны муки. — Я не позволю тебе сделать это, Кирия. Я лучше умру.

— Это не твое решение, — сказала я твердо. — Это мое.

— Нет! — он схватил меня за плечи. — Я люблю тебя! Я не могу… я не могу обречь тебя на это!

— А я люблю тебя! — выкрикнула я, и слезы хлынули из моих глаз. — И я не могу смотреть, как ты умираешь! Я не могу жить в мире, где нет тебя!

Мы стояли посреди комнаты, и между нами висела эта страшная, неразрешимая дилемма.

— Есть другой путь, — прошептал он. — Я сам. Я принесу себя в жертву.

— Что? — я не поняла.

— Ритуал требует жертвы. Но он не говорит, что это должен быть другой человек. Что, если я разделю свое проклятие… с самим собой? Если я вырву его часть и уничтожу, а оставшаяся часть… она ослабнет. Это может не излечить меня полностью. Но это может дать мне время.

Это была безумная, отчаянная теория. Но в ней была своя логика.

— Но как?

— Я не знаю. Но я должен попробовать.

И он начал ритуал. Он растолок в ступке «Дыхание феникса», смешал его со «Слезой Луны». Он начертил на полу руны из древнего договора. Он встал в центр круга.

— Уходи, — сказал он мне. — Я не хочу, чтобы ты это видела.

— Я не уйду.

Он взял ритуальный кинжал. И посмотрел на меня в последний раз.

— Прощай, Кирия.

Эдвин вонзил кинжал себе в грудь. Прямо в то место, где под кожей скрывалась проклятая чешуя.

Я закричала.

Его тело выгнулось дугой. Из раны хлынула не кровь. А тьма. Черный, клубящийся дым, который принял форму уродливого, корчащегося дракона. Проклятие выходило из него.

Он упал на пол, и его тело начало биться в конвульсиях. Его кожа… она менялась. Черная чешуя начала осыпаться, превращаясь в прах. Но под ней была не здоровая кожа. А страшные, кровоточащие раны.

Эдвин умирал. Мой план, его план — все провалилось. Он умирал у меня на глазах.

Я бросилась к нему, не обращая внимания на клубящуюся вокруг тьму. Я упала на колени рядом с ним, взяла его лицо в свои руки.

— Эдвин! Нет! Не смей! Не оставляй меня!

Он открыл глаза. Его золотые радужки почти исчезли, затопленные тьмой.

— Поздно… — прохрипел он.

— Нет! — я прижалась губами к его губам. Это был не поцелуй. Это был крик. Мольба. Я вливала в него всю свою любовь, всю свою жизненную силу, всю свою волю.

И в этот момент я почувствовала это. Как часть тьмы, вырвавшейся из него, входит в меня. Холодная, ледяная, она просочилась через наш поцелуй. Я почувствовала острую, жгучую боль в своей груди.

Я стала третьим компонентом. Добровольно.