Поручик - Андрей Посняков Страница 125

— Баркас готов, вашбродь!

— За мной! Живо! Солдатик… присмотришь за лошадьми…

Конечно, в открытом море баркасу гоняться за шхуной – такое себе дело. Однако здесь, в гавани… при слабом-то ветре…

— А ну, мужички, поднажмем!

Матросики дружно навалились на весла. Дело свое эти парни знали четко – баркас рванул, словно ракета.

— Догоним, – усмехнулся в усы начальник патруля в черном плаще и треуголке с кантом. – Усмехнулся и запоздало представился: – Мичман Петренко.

— Поручик Сосновский. Так, говорите, нагоним?

— А то! На выходе из гавани и возьмем. Пока развернутся, поймают ветер… Успеем! Никуда они от нас не денутся!

— Что ж… Дай-то бог!

Прямо над головами провыло-пролетело ядро, ухнуло в воду рядом, окатив брызгами бушприт.

— Как бы они в нас случайно не угодили, – невольно поежился Антон.

Мичман усмехнулся:

— Не угодят! Они наш баркас знают… Да и светает уже… А ну, поднажми, братцы!

Задавая темп гребле, засвистела боцманская дудка…

Снова пушечный залп!

— Черт побери… Уходят!

— Никуда они от нас не денутся! Там течение… Давайте левее… Ага…

Выйдя из гавани, судно замедлило ход, медленно поворачиваясь к берегу левым бортом. Ага, вот подняли брамсель – единственный прямой парус… Потому и шхуна такая именовалась брамсельная.

Однако баркас-то заметили поздно! Что понятно – низкая осадка, волны, да и темновато еще. А когда заметили, уже было поздно! Перед самым носом баркаса уже маячила резная корма с нарисованным белым цветком – хризантемой.

К тому времени солдаты уже зарядили ружья…

Привстав, поручик махнул рукой:

— В паруса… целься… Залп!

Ружья грохнули в унисон. Повиснув, бессильно затрепетали на ветру разнесенные в клочья паруса – брамсель и те, что на бизани…

— Готовиться к абордажу! – выхватил шпагу Антон.

Брать «Хризантему» на абордаж не пришлось. Струсивший экипаж спустил остатки парусов и бросил веревочный трап с левого борта.

— Нэ нада стрэлять, нэ нада! – испуганно заголосил на корме какой-то человек в белом тюрбане. Похоже, что шкипер или даже сам капитан. – Ми свои, свои! Это ошибка!

— А здорово они испугались, – убирая в ножны короткую абордажную саблю, презрительно хмыкнул мичман. – Сейчас посмотрим, какие там свои.

Между тем неумехи матросики уронили трап в воду… Забегали, принесли другой, засуетились вновь бестолково…

— Экие черти безрукие!

— Ага… вот и сам хозяин!

Рядом со шкипером возникла дородная фигура с черною бородою и в шляпе.

— Здравствуйте, господин Тевосов! – помахав треуголкой, закричал Сосновский. – Так-то вы встречаете гостей!

— И вам здравия, господин поручик! – купец церемонно поклонился, надо сказать, держался он молодцом. – Мы приняли вас за разбойников. Знаете, нынче в море всяких людей полно… Да спустите же, наконец, трап!

И впрямь, что это они так долго возятся? Тянут время? Зачем?

Наконец, атакующие поднялись на узкую палубу «Хризантемы», и Антон тут же приказал обыскать весь корабль.

Мичман уже общался с Тевосовым, строго, как положено патрульному:

— Почему вышли из гавани, не дожидаясь рассвета? Вы что же, незнакомы с приказом?

— Понимаете, уважаемый… мы так спешили, так спешили… Сделка вот-вот сорвется! Выгодная сделка – бакшиш.

— Кроме команды кто-то еще есть на судне?

— Д-да… Женщина и ее служанка… служанки… Попросились… Уж не смог отказать…