Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 126

— Господин секретарь, – быстро проговорил он, – за пять лет, проведенных в этой стране, я так и остался чужим для всех. Я мало общался с аристократией Богемии и почти не знаю ее. Известен ли вам, господин советник, некий молодой дворянин, некий офицер по имени…

Он глянул на маленький листок, лежавший на столе.

— …По имени Альбрехт Венцель Эусебий фон Вальдштейн. Вам говорит что-нибудь это имя?

— Вальдштейны – это древний богемский род, – принялся разъяснять Ханнивальд, и чем дольше он говорил, тем больше входил в азарт, начисто позабыв о «козлоногом и рогатом» вдохновителе Кеплера. – Происходит он от двух братьев, Павела и Завича, живших в двенадцатом веке и называвшихся также Вальштейнами, Валленштейнами или Вартенбергами. Я знаю троих Вальдштейнов: ультраквиста Генриха из Криниц, однорукого от рождения Эрнста Иоганна из раконицких Словиц и, наконец, имперского придворного советника Эрнста-Якоба из Злотицы, что в Кенигрецском округе. Последнего еще прозвали Турком, потому что одно время он был в плену алжирского дея и ткал там холсты. Знавал я еще одного – Вильгельма, у которого было имение в Германицах того же Кенигрецского округа. Он был женат на Смаржичке, но они оба давно уже умерли. А вот Альбрехта Венцеля, да еще и – как вы говорите, Эусебия? – я не помню.

Тот факт, что ему ничего не было известно об одном из богемских аристократов, казалось, изрядно озадачил советника. Он снова уселся на стул, подпер голову рукой и задумался.

— Альбрехт Венцель Эусебий фон Вальдштейн, – повторил он. – Мне кажется, я припоминаю, что где-то уже слышал это имя. Впрочем, нет, не слышал, а встречал в одном документе, и даже не так давно. Скорее всего, он обращался к Его Величеству с каким-нибудь прошением, которое проходило через мои руки. Вы говорите, он офицер? Вы точно знаете, что офицер? Не он ли недавно домогался командования венгерским пограничным полком? Или хлопотал о выдаче денег, поскольку его служба еще не закончилась? Или просил компенсации за истраченные на военные нужды собственные средства? Сдается мне, что я недавно читал что-то подобное. Только не помню, насколько удовлетворительно было составлено письмо и от кого была рекомендация – от дяди, имперского советника или кого-то другого. Нет, скорее всего, рекомендации не было вовсе, так как Филипп Ланг написал на его прошении: «Должен ждать!» – и отложил в сторону. Вот именно так оно и было!

— Ничего этого я не знаю, – заявил Кеплер. – Этот молодой дворянин прислал мне курьера с письмецом, в котором просил меня принять ad noticiam[61], что у него есть желание и нужда выяснить свои перспективы «в делах небесных» на ближайшие дни. Мой ответ он хочет получить сегодня.

— В небесных делах? – удивился Ханнивальд. – Так он, верно, принадлежит к духовенству.

— Ну уж нет! – сказал Кеплер. – Эти слова попросту означают, что я должен установить расположение планет в день его рождения и написать ему прогноз. Я полагаю, он стоит на пороге важного свершения, а может быть, и поворота всей его жизни, и потому ищет моего совета.

— Но при этом вы же рискуете познать грядущую судьбу человека, известную единому Богу, а это подобает лишь подлому лжецу и ничтожеству. Или это не так, домине[62] Кеплер? – иронизировал Ханнивальд.