Пламя в небе - Софи Джордан Страница 127

Нечто темное и враждебное всколыхнулось в клубах умиротворяющего тумана, в клубах похоти, что гудела, жужжала во мне, вспенило кровь, бурлящую в моих жилах. Из груди поднимался рык.

Тамсин поймала мой взгляд, и у меня мелькнула неясная мысль, что ее яркие глаза какие-то немного не такие. Янтарные, но не того оттенка. И нечто глянцево-черное затемняло их обычно огненный блеск. Черное и глубокое, как смоляная яма, которая засасывает и не отпускает.

Ее лицо мерцало, подобно пламени чадящей свечи, которая пытается разгореться. И в этот короткий миг… что-то, вернее, какое-то другое лицо наложилось на ее черты… наложилось и исчезло.

Костяшкой пальца я потер один глаз, пытаясь обрести четкость зрения. Когда снова взглянул на нее, увидел, что это Тамсин.

Мучительно прекрасная Тамсин.

Не знаю, что я увидел в тот короткий миг, но это снова была она. Тамсин гладила меня по лицу, а сама целовала моих воинов, позволяя им трогать ее всюду, и при этом притягивала меня ближе к себе. Вот ее рука соскользнула с моего лица ко мне на грудь, поползла ниже. Ее сладостный голос, нашептывавший: «Я – твоя. Ты – мой», одновременно успокаивал и волновал.

Рука Магнуса легла на ее грудь, и во мне что-то воспламенилось. Гневно зарычав, я оттолкнул его, всех их и встал перед ней, тяжело дыша. Меня обуревала жажда убийства, и, свирепо сверкая глазами, я выхватил из ножен меч.

Она взяла меня за плечи.

— Успокойся, любовь моя, не надо драться. Меня хватит на всех. – Чарующая мелодия ее голоса окутала меня, словно теплое одеяло. Гнев мой угас, я смягчился, подчиняясь ее воле.

В оцепенении я смотрел, как она упала передо мной на колени и принялась расстегивать на мне ремень.

— Я – твоя. Ты – мой, – выдыхала она, прохладой своего голоса остужая мой жар.

Глава 27

Тамсин

Я пробиралась на север. Советом Торы я, конечно, пренебрегла. К тому же куда еще мне было податься? Где был мой край родной?

Те окутанные туманом вершины казались сном. Я помнила, как металась в небе. Это словно происходило в другой жизни. Пожалуй, так оно и было. И было это не со мной. С кем-то еще. Не с той девушкой, какой я являлась сейчас. И все же я помнила, что, когда я смотрела на те горы, мною овладевало полнейшее спокойствие. Покой, уверенность в том, что там и есть мое прибежище. Если учесть, что больше я не была уверена ни в чем и ни в ком…

Я направлялась в Скалогорье. Держа в руке компас, который дала мне Тора, я следовала направлению, которое показывала маленькая дрожащая стрелка. В ског солнечные лучи не проникали. Плотный навес из переплетенных ветвей и листьев не пропускал свет. Без компаса казалось невозможным определить, в какой стороне находится север. Отдельное спасибо Торе. Если б не она, я давно бы заблудилась. Однако не только компас вел меня. Ладонь в перчатке горела и зудела, подтверждая, что я на верном пути.

Вырезанный крест на руке покалывал так с тех пор, как я проснулась в сарае, – нет, даже еще раньше… с тех пор, как нас с Феллом повязали кровью, – но теперь мое тело представляло собой один огромный сгусток чувств, эмоций и переживаний. Оно искрилось от жара, непреодолимо увлекая меня вперед. Невозможно было сосредоточиться на руке, потому что самые разные ощущения атаковали меня со всех сторон. Все мое существо пенилось и взбаламучивалось от происходящих во мне процессов.