S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш - Владимир Сухинин Страница 127

Соболенок огляделся, попискивая, спустился по ноге Саныча и исчез в зарослях тростника.

— Он сбежит? – спросил Жгут.

— Нет, вернется. – Саныч поправил рюкзак за спиной, повесил на шею автомат, положил на автомат руки и направился дальше по узкой тропе. Ему под ноги выскочила большая крыса, она пищала и тащила за собой уцепившегося ей за хвост Бро. Оба животных исчезли в траве под подводой.

— Охотник, – уважительно произнес Жгут. Саныч не останавливался, поднял ногу, пропустил крысу и пошел дальше. В наушнике раздался вопрос Эльзы:

— Первый, куда идем, чего ожидать?

— Дальше на севере в двух километрах церковь и большой дом с мансардой, там остановимся. Думаю, опасаться не надо, это запустелая местность.

Шли, мерно переставляя ноги в такт шагам Саныча, ставя подошву ног на его следы. Это получалось у его спутников автоматически. Эльзу научил Саныч. А Жгута учила жизнь и смекалка. Молча дошли до церквушки с колокольней. Справа от нее – растянувшееся на километры болото. Перед церковью – кладбище, слева – чернота.

— Странно, – произнес Жгут, когда Саныч остановился посреди могил, – жилья нет, а церковь и кладбище есть…

— Все просто, Жгут, – ответил Саныч. – Видишь черноту? Она тут разлилась широко. Скорее всего, поселок попал при загрузке в нее и исчез, превратившись в уголь. Посмотри на эти нагромождения бугров. Они тебе ничего не напоминают?

— Вижу… э-э-э…

— Думаю, это дома или сараи, вернее то, что от них осталось. Целым осталось кладбище, оно в стороне от поселка, и церковь, за церковью – поповский дом.

— Свят, свят, – запричитал Жгут и стал креститься.

— Ты же коммуняка, – удивленно произнесла Эльза.

— Нет, я православный, – ответил Жгут. – Вот и крестик ношу. – Он вытащил из-за пазухи серебряный крестик на веревке и спрятал обратно.

— Религия – это опиум для народа, – фыркнула Эльза.

— А я верю в бога, – упрямо ответил Жгут.

— И вам позволялось молиться? – спросил Саныч.

— Нет, молитва, крестное знамение разрешалось только на боевом выходе…

— Верить – это хорошо. Человеку надо во что-то верить, – философски произнес Саныч, не сходя с места. – Вера придает надежду и смысл жизни. Пошли, вокруг вроде все спокойно, – и первым широкими, уверенными шагами направился к церкви.

Они шли мимо огороженных могил с покосившимися крестами, памятниками со звездами наверху. Но Саныч смотрел только вперед. Он распахнул высокую церковную дверь, и перед ним предстала тишина, словно время замерло, а люди растворились в воздухе. Или, может быть, церковь всегда была такой, безмолвной и пустой. Он шагнул внутрь, пересек темное пространство и вышел через маленькую дверцу во двор усадьбы.

Дом, возвышающийся над двором, был внушительным сооружением из красного кирпича. На флюгере гордо красовались петухи, словно стражи этого заброшенного места. Справа виднелся гараж и подсобное помещение, а рядом стояла будка, в которой лежал лишь скелет и клочок шерсти мертвой собаки.

Под навесом находилась дровница, а рядом с ней – колода, ждущая своего часа. Двор, вымощенный плиткой, был просторным и ухоженным, а высокое крыльцо дома, казалось, приглашало войти внутрь.

Саныч осмотрелся и распорядился:

— Я осматриваю двор и подвал. Второй осматривает первый этаж. Третий – мансарду. Вперед.