Двуликие - Анна Шнайдер Страница 128

А потом мне стало больно. Но как-то… не так, как обычно. Эта боль почему-то была приятной. Её хотелось смаковать, ею хотелось плакать…

Разве так бывает?

— Ты чувствуешь себя, Шани? — сказала Эмирин тихо, когда песня закончилась. — Твои руки — в моих руках. И ты сама — здесь. Чувствуешь? Скажи.

— Да, — прошептала я.

— Тогда возьми всё, что ты чувствуешь сейчас, и пропусти сквозь себя. Представь, что эти чувства впитываются в землю, уходят в неё глубоко-глубоко… Давай, попробуй, волчонок.

Я вновь вздохнула… и представила себя маленьким ручейком. И я текла, текла, текла… и впитывалась в землю… Пока не впиталась полностью.

Тогда я распахнула глаза и едва не осела на пол. Но чьи-то сильные руки подхватили меня, заставили выпрямиться, погладили по голове…

— Молодец. Справилась. Каждый раз, когда будешь просыпаться и чувствовать головную боль или что-то ещё, проделывай это упражнение. Оно помогает избавляться от того, что не нужно.

— Я боялась, что совсем растворюсь, — прошептала я, ощущая, как меня усаживают в кресло.

— Глупенькая, — ректор засмеялась. — Ты же человек, а не вода. Уходит всегда только лишнее. Всё, что нужно, останется с тобой.

Мне ужасно хотелось спать.

— Кажется, во мне было слишком много лишнего… — пробормотала я, пытаясь открыть глаза, но они вновь закрывались.

Последним, что я услышала перед тем, как погрузиться в сон, был тихий смех Эмирин.

Рональдин Аррано

Мама всегда говорила, что самое глупое — это бежать от самой себя. Нужно быть перед собой честной. И Дин старалась, очень старалась. Только вот в этот раз получалось плохо, если не сказать — совсем не получалось.

Утром она позорно сбежала от самой себя. Можно было бы сказать, конечно, что от Шайны и Мирры, но Дин не стала врать себе хотя бы в этом.

— О чём задумалась?

Она улыбнулась Эвану. В конце концов, он был не виноват в её бедах. И очень старался её развеселить.

— Да так, ерунда. Пустое. Вернёмся в академию?

— Может, ещё погуляем?

— Нет, — Дин покачала головой. — Надо делать домашнее задание. Это ты у нас третьекурсник, можешь позволить себе немного расслабиться, а мне пока не стоит.

— Ладно, пошли, — вздохнул Эван.

Они гуляли не так уж и долго, можно было бы пройтись по Лианору ещё, но Дин надоело притворяться, что всё хорошо. Да и время подходило к обеду, а из-за пропущенного завтрака ужасно хотелось есть.

В коридоре общежития они столкнулись с Миррой. Взгляд рыжей на секунду заледенел, но затем она улыбнулась и поинтересовалась:

— Как погодка?

— Осенняя, — ответил Эван, а Дин отвела глаза. — Уже не жарко, но ещё и не холодно.

Мирра кивнула, распахнула дверь в их комнату и встала на пороге, вопросительно глядя на Эвана и Рональдин. Было ужасно неловко.

Парень кашлянул, покосился на Мирру, но, как будто поняв, что позиций та не сдаст, наклонился и быстро поцеловал Дин в словно окаменевшие губы.

— До встречи. Пока, Мир.

— Угу, — буркнули за спиной у дочери ректора. — Ты идёшь или как?

— Иду…

Только когда дверь с глухим стуком закрылась, Дин смогла посмотреть на Мирру. Рыжая стояла перед ней, скрестив на груди руки и иронично ухмыляясь.

— Что? — прошипела Рональдин, внезапно начиная злиться.

— Ничего, — ухмылка рыжей стала шире.

— Тогда почему ты так смотришь на меня?!

— И как же я на тебя смотрю?