Последний рубеж - Андрей Стерхов Страница 128

Тамрофа-ица встал в подобающую позу, топнул три раза ногой и произнес церемониальным тоном:

– Именем и словом Ончона-хице Семнадцатого, непобеждавшего и непобежденного императора тморпов, повелеваю тебе, Стоящий на Перекрестке, усыпить в известный час Разбуженного по имени… Как, кстати, его имя?

– Ему нравится, когда его называют Кугуаром, – поторопился сказать Стоящий на Перекрестке.

И Тамрофа-ица закончил:

– Повелеваю усыпить в известный час Разбуженного по имени Кугуар. Ты понял меня, незамутненный?

– Я понял тебя, светлейший, – отозвался Стоящий на Перекрестке. – И всенепременно исполню волю императора.

– Чистых звезд тебе, незамутненный.

– Чистых и тебе, светлейший.

Распрощавшись с вернейшим из соратников, Тамрофа-ица. Первый и Единственный Триангулятор империи тморпов, величественным взмахом отправил мерклого прочь и медленно вернулся к парапету.

За время разговора месяц окончательно затерялся в тучах, и всё – деревья, тени, стылая гладь пруда – растворилось в кромешной темноте. Смотреть стало не на что. Тамрофа-ица разочарованно вздохнул, вытянул руку и поймал на ладонь несколько снежинок.

«Мятутся народы и замышляют тщетное», – вдруг припомнил светлейший чьи-то чужие слова, покачал головой и стряхнул холодные капли с ладони.