В паутине интриг - Владимир Сухинин Страница 129

Однако пока Артему встречались только самцы. Что будет, если он столкнется со взрослой самкой? Об этом он даже не хотел думать. Ему представилось, как они образуют пару, и он тут же постарался прогнать эти мысли.

Они вернулись на то же место, но уже ночью. Артем облетел окрестности, где они застали врасплох отряд врага. Не найдя никого, направился в замок на перекрестке.

Два дня ушло у него на захват остальных замков. Но в них уже не осталось ни родственников глав родов, ни охраны – их успели спрятать. Сами замки стояли заброшенными и опустошенными. Артем не стал здесь задерживаться и полетел на юго-запад, чтобы собрать новые дружины.

* * *

Южные отроги Заречных гор

Вождь племени алиутов, Аргемон, не был наивным старцем, каким его могли бы считать с высоты цивилизации эхейцы. Жизнь в суровых горах, вечная борьба за пастбища и жизненное пространство закалили горцев, превратив их в особый род людей – воинов-пастухов, не знавших страха перед смертью и самим дьяволом. Они были вольнолюбивыми, непокорными и обладали своеобразной честью. Выносливые, поджарые, неутомимые, они отличались от крепко сложенных и высоких жителей Озер. Они были меньше ростом, но их тело, казалось, было свито из жил. Нравы просты и честны. У них практиковалась кровная месть, и за смерть родственника должен был ответить обидчик или его род.

Аргемон выделялся среди них умом и умением лавировать, уступать где надо. Мог быть неуступчивым, когда дело касалась вопросов чести горца, и умел отчаянно торговаться, чтобы выторговать своему племени хорошие условия. За что его ценили. Он не уступил царю эхейцев, и тот вынужден был признать силу характера вождя алиутов. Так считали соплеменники, видя пришлого царя в одиночестве у скалы. Тридцать лет он был вождем большого племени, а затем старшим вождем союза трех племен: алиутов, монгов и бестерлов. Он иногда отдавал на службу своих воинов знатным эхейцам за плату, но не шел на компромисс с теми, кто выбрал демонов своими господами.

Он говорил: «Настоящий горец родился свободным и свободным умрет». «Честь выше выгоды» – был его главный жизненный принцип. Один раз уступишь – и будешь гнуть спину всю жизнь.

Долгое время одержимые не тревожили земли, где обитал союз племен. Но давление с северо-запада на юг не прекращалось. Теснимые племена свободных горцев вторгались на их территорию все чаще, и каждая схватка была кровавой.

И вот теперь пастухи с дальних рубежей принесли тревожную весть: одержимые собрались и двинулись не на Царскую долину, как обычно, а на предгорья, где жили свободные горцы. Набег был стремительным, самым большим из тех, что помнил Аргемон.

Множество племен, теснимые одержимыми, не в силах оказать сопротивления, сдвинулись со своих мест и стали отступать на юг. Они занимали пастбища и долины, где обитали их соседи, и с яростью смертников бились не с одержимыми, а с соседями. Таков был их страх перед одержимыми. Ни уговоры, ни просьбы, ни угрозы на них не действовали, а путь одержимых устрашающе полнился распятыми на крестах мужчинами, женщинами и детьми. Дым от пожаров заполнил небо, стада овец гибли от рук одержимых. Страх обуял беженцев, они с отчаянием обреченных стремились пробиться через соседей и уйти подальше от кровавой тризны одержимых горцев.