Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 13

На фильм народ реагировал бурно, можно сказать — непосредственно. Смеялись, хлопали в ладоши. А уж когда Орнелла Мути показала грудь!

Ну, тут — да-а… Ничего не скажешь!

Особенно в углу ржали, где-то на первых рядах. Собралась гопота какая-то. Шуточки пошлые, комментарии, хохот глумливый… Я б таких вообще в кинотеатры не пускал! Ага… вот опять заржали. Лошади, блин…

Я осторожно взяла руку Наташи в свою. Девчонка не возражала. Славно было так сидеть. Вспоминать юность.

Черт побери! Да какое там — вспоминать? Начать с нуля. Заново прожить жизнь… Может быть удастся что-то исправить, с учетом прошлых, ошибок, что совершил много лет назад. Если их вообще можно исправить. Может быть, ничего такого нельзя? Живи, как жил, созерцай. Вот, как кино.

— Ка-кой классный! — Наташа шепнула на ухо. — Лихо виноград давит!

Локоны ее пощекотали щеку. Приятно, черт.

— А музыка? Я такую уже где-то слышала… Но, это точно не Челентано.

— «Бони М», — я тоже узнал эту песенку.

— Точно, «Бони М»! — шепнула девчонка. — А ты в музыке шаришь!

Еще б мне не шарить. Я и пластинки покупал — конечно, не за сто рублей, и даже не за сорок, а наши — за три, три пятьдесят. Ну, и на старенькую свою «Дайну» что-то у друзей переписывал. Или с радио. Передача такая была — «Ваш магнитофон». «Вы уже приготовились к записи: Внимание… Мотор!»

Под бодрящую музыку пошли финальные титры. Не дожидаясь окончания фильма, народ подался к выходу. И та гоп-компания — в первых рядах.

Когда вышли из кинотеатра, уже стемнело. На проспекте зажглись фонари, витрины магазинов окрасились тусклым желтоватым цветом — ностальгически милым. Впрочем, встречались и зеленые: «Промтовары», «Продукты», «Гастроном»…

— Трамвай? — предложил я.

Наташа расхохоталась:

— Да я здесь недалеко живу, не помнишь?

— Помню.

Я улыбнулся, кивнул. Хотя, на самом деле почти ничего не помнил. Да и улыбка вышла какой-то глупой.

— Я провожу?

— Буда рада… Тут через детский садик — напрямки.

Здорово!

Какое же это счастье, идти под руку с красивой девушкой… и чувствовать себя молодым… Да какие там, молодым — юным! Восемнадцать лет, Господи-и! Недавно, кстати, и стукнуло…

— Эх! Где мои семнадцать лет? На Большом Каретном! — невольно напел я.

Наташа скосила глаза, улыбнулась:

— О! Дед тоже Высоцкого уважает. Он вообще бардов любит. Визбора, Окуджаву…

Честно сказать, я бардов как-то не очень — больше рок, или даже диско, «новая волна»…

Вслух я, конечно, ничего такого не сказал… Не успел!

— Э! Закурить не найдется?

От ограды детского садика отделилась компания — четверо парней. Один постарше — лет двадцати, патлатый, в джинсах и кепочке, второй, наверное, мне ровесник — круглолицый, с наглой ухмылкой. В клешах, надо же! Наверное, недавно из деревни. Ну, еще крутилась рядом парочка шакалят лет по четырнадцати.

— Так как насчет закурить?

Грамотно подвалили. Старший — впереди, за ним круглолицый, а по флангам — мелкота. Мелкота мелкотой, но и от них можно было ждать чего угодно.

— Не курю!

Я сжал кулаки и приготовился к драке, понимая, что ее уже не избежать. Ничего! Как-нибудь выкручусь, случаи бывали… А вот Наташе бы лучше уйти и как можно быстрее! Девчонка красивая… слишком…

— Наташа, беги!

— Э-э, как это беги, красавица? — подскочив, круглолицый схватил Наташу за руку.