Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 13

А вот если случится что-то особенное, то в том же приметном выворотне Агле должна оставить бусики или ленту, а после приплыть к нему в полночь под видом ночной рыбалки.

Придется накурить смолы.

Девушка наклонилась к воде, чтобы сполоснуть руки и лицо, и в ужасе отшатнулась от собственного отражения. Тогда, в кабинете Луция, хозяйка отхватила ей волосы. Обкорнала как придется: где длиннее, где короче, срезая под корень и царапая кожу на голове. А за сегодня в кудри нападали и застряли лесной сор, паутина и грязь. И выглядела Агле, как хворая паршой. А обожженные Гражиной щеки уж точно могли напугать кого угодно.

Голоса из гримуара велели рубцы не лечить, погодить, пока Агле окажется подальше от княгини Вакарас. А в зверином облике девушка о них вовсе позабыла.

Взвалив объемистый мех на плечо, ведьма дотащила его до дома и кинула у порога. Попила воды — родничок был тут, рядышком, девушка легко отыскала его по звуку. И принялась разбирать принесенное.

Горшочкам, плошкам и ступке с пестиком она по-настоящему обрадовалась. Будет в чем перетирать и варить снадобья. Лечение — это люди, а где люди — там новости.

Еще внутри мешка была ношеная одежда, пара плотных плащей, сумка Агле и ее же нож. И еще пара ножей разных форм и для разных нужд. Кресало, котелки, два свернутых кожаных ведра. Пара блеклых лент и бусы из янтарных осколков. Головные платки: легкий льняной и шерстяной старушечий, грязно-коричневый в белую клетку: хоть голову им обвяжи, хоть спину, хоть короб примотай к спине.

На самом дне лежали мешочки с крупами, кусок сала, соль, мука и несколько луковиц. Половину их Агле сразу воткнула в землю за избушкой — пусть растут. Поставила вариться кашу и полезла в мех за последним свертком. Припрятала за притолоку пузатый флакон с ядом, держа брезгливо, как жабу. Яд приказано было выпить, если вдруг откроется, кто она. И Гражина не хотела дожидаться, пока девушка сварит свой.

Еще там лежали серый порошок в кожаном мешочке и особенная обувь. Ее следовало обувать при гостях. На вид самые обычные сандалии на деревянной подошве, но с хитростью. Одна из подошв была толще. Тут поневоле захромаешь и скособочишься.

А порошком приказано было обсыпаться еженедельно. Агле уже раз испытала его на себе. Зудело страшнее, чем от мошки. И она каталась по полу, раздирая тело в кровь. Кожа распухла и покрылась прыщами и язвами, которые с трудом сошли.

Девушка, подумав, что странно будет выглядеть лекарка, не умеющая исцелить саму себя, убрала порошок к яду. Это неповиновение, маленькая победа над волей хозяйки обрадовала ее. Жизнь определенно поворачивалась солнечной стороной.

Постепенно Агле обживалась. Вычистила и окурила избенку ароматными травами, выскребла дочиста земляной пол. В горшке кипела мясная похлебка, в холодной родниковой воде в достатке лежали птичьи яйца. Постель была застлана плащами и сеном, украденным из оленьей кормушки.

Агле же обследовала окрестности в облике людском и зверином, чтобы запомнить самой, а не по картам и чужим рассказам. Возвращалась домой с хворостом, травами, грибами, вынутой из силков дичью, лозой для корзин или берестой для растопки и плетения туесков.

В тот день ведьма месила глину, чтобы наконец замазать дыру в стене. Изнывая от жары, топталась по влажной рыжей куче босыми ногами, отводила с глаз долой потные волосы. И тут из лесу звонко лая выскочила пегая поджарая собачонка и запрыгала вокруг. Агле метнулась в хижину и захлопнула дверь на щеколду, прижимаясь к ней всем телом и выглядывая в щель.