Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 13

— Шнапс?

Киваю. Не знаю уж, что тут немца, пусть и уже русского, удивило.

Сделал он глотков пять, но я промолчал. Встряхнув головой и помолчав, майор спросил:

— Который час?

— Без четверти девять. Ищите и поднимайте всех остальных. К десяти все должны быть готовы. Возниц и лакеев я уже распорядился растолкать, вашего дядюшку поднял. Брюммера с Берхгольцем – вам будить. Драчливы больно. А то нам пора уезжать отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Вы меня слышите, барон?

Кивок.

— Да, все ясно и даже понятно… Шнапс дадите?

Подозрительно смотрю на него.

— Это еще зачем?

Он хмыкнул.

— А остальных я как поднимать буду, ну, сами посудите.

— Ладно, одна початая фляга на всех. В кареты сядем – там и будет вам селедка с пивом.

— Славно. Вы, Петер, просто наш спаситель. – Барон одобрительно кивнул и зевая вышел из конюшни.

Девица спешно одевалась, но она меня не интересовала, и я вышел вслед за Корфом.

Понятно, что в десять мы не выехали. И в одиннадцать не выехали. Лишь в четверть первого дня наши две кареты выехали за ворота замка. Нас никто не остановил. Нашего отъезда никто даже не заметил.

Вот и славно. Хоть здесь без накладок.

Невольно оглядываюсь назад. Кильский замок. Я в нем провел последние два с половиной года. И я собираюсь когда-нибудь сюда вернуться, или я не профессор Завзятый! Я что, зря прожил 87 лет в прежней жизни и два с половиной года в этой? Да, мне вот-вот девяносто лет стукнет! Так, успокойся, воитель. Помни, что тебе тут только четырнадцать почти. Не петушись. Всему свое время и место. У тебя вся жизнь впереди.

Еще одна жизнь.

Впереди нас ждала долгая и опасная дорога.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Вечер 22 декабря 1741 года (2 января 1742 года).

Генерал-лейтенант сенатор Ушаков учтиво приветствовал императрицу.

— Ваше императорское величество. Моя душа радуется, видя вас в добром здравии и настроении.

Елисавета Петровна улыбнулась.

— Андрей Иванович, вы, как всегда, умеете располагать к себе людей. И на балах, и светских раутах. И не только…

Она не стала добавлять про «умение располагать к себе» в дознавальных и пыточных Канцелярии тайных розыскных дел. О личной жестокости его в высшем обществе ходили настоящие легенды, как и об умении быть неизменно полезным любой власти. Шутка сказать, но Ушаков возглавлял государственный сыск при пяти императорах!

Впрочем, злые языки клевещут. Насколько знала Елисавета Петровна, Ушаков не был извергом или чем-то в таком роде. Он просто делал свою работу максимально хорошо, и результат был почти всегда. Ему было все равно, кого допрашивать – сегодня одних по приказу других, а потом и других по приказу третьих. Еще месяц назад он, по приказу Анны Леопольдовны, мог беспристрастно допрашивать ее саму, а теперь по приказу Елисаветы точно так же беспристрастно допрашивает бывшую императрицу, ее мужа и окружение. Пока без дыбы, но если новая императрица повелит, то будет и дыба. Ничего личного. Максимально жестоко и максимально полезно для следствия. Никаких душевных переживаний или удовольствий от процесса. Служба такая. Палачу тоже все равно, кого как зовут. И топору его тоже безразлично. Оба делают свою работу.

Боялись не его лично (хотя и это само собой), а боялись его должности и самой тайной службы. В обществе же Андрей Иванович был весьма обходительным, начитанным и даже приятным в общении, хорошо разбирался в литературе и музыке, и, если бы не его мрачный шлейф, мог бы стать просто душой любой компании.