Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 130

Все они состояли у Барвициуса в слепом повиновении, ибо знали, что без него мало на что годятся. Он изыскивал возможности, разрабатывал планы, продумывал все случайные обстоятельства. Он проводил подготовку с такой осмотрительностью, что налеты очень редко бывали неудачными.

В тот ноябрьский день Лейнитцер с утра пораньше заявился к Барвициусу. Он застал хозяина за игрой в карты с самим собой. Старик ставил по одному-два гульдена то на одну, то на другую карту и всякий раз, как они проигрывали, разражался ужасной бранью. Лейнитцеру это не понравилось. Барвициус проводил время таким образом только в тех случаях, когда бывал не в духе, наткнувшись на неожиданные трудности в задуманном деле, или же когда его томила подагра, доставлявшая ему немало мучений.

Оказанный Лейнитцеру прием также указывал на дурное настроение Барвициуса.

— Опять заявился? – пробурчал старик. – Разве я тебя звал? Ты что, не можешь хоть на день оставить меня в покое?

— На улице дождь. Я промочил ноги, – сказал Лейнитцер, после чего уселся к камину, снял башмаки и с видом человека, зашедшего только для того, чтобы обогреться, протянул ноги к огню.

Не обращая никакого внимания на Лейнитцера, Барвициус продолжал тасовать и раскладывать карты, передвигать гульдены с одной карты на другую, ударять кулаком по столу и ругаться. Через четверть часа он наконец отложил карты в сторону, собрал деньги и, обозвав себя напоследок зеленым дилетантом, повернулся к Лейнитцеру с таким выражением лица, словно был удивлен, но отнюдь не рассержен его появлением.

— Вот хорошо, что ты пришел, Георг, – мне как раз надо с тобой поговорить, – сказал он.

Лейнитцер поднялся, сунул ноги в башмаки и подошел к столу.

— Я не хочу больше обманывать тебя, Георг: наши дела идут совсем плохо!

— Это правда, – подтвердил Лейнитцер, поглядев на свои башмаки и убедившись, что они достаточно просохли. – За последние несколько недель мы, как говорится, больше свеч сожгли, чем денег нашли…

— Это еще не все, – отозвался Барвициус. – Хорошо, если бы только это! Слушай внимательно, Георг, но не говори другим, это должно остаться между нами. Один из моих добрых приятелей там, наверху, – он потыкал большим пальцем через свое правое плечо, и Георг Лейнитцер понял, что имеется в виду Старый Град, – один из немногих, кто мне сочувствует, недавно вызвал меня из-за карточного стола и, отведя в сторонку, начал толковать о Филиппе Ланге, на разные лады доказывая, как опасно иметь его себе врагом. Еще он сказал, что у Ланга есть рука во всех делах и что капитан городской стражи очень озабочен участившимися кражами и грабежами, а потом, когда мы снова сели за карты, добавил, что для здоровья ничего не может быть полезнее дальних поездок…

— Может быть, это только болтовня? – предположил Лейнитцер.

— Это было предостережение, пойми это правильно, Георг. Филипп Ланг никогда не спускал с меня глаз, – объяснил Барвициус. – Нет, Георг, то был совет человека, ко мне расположенного. С тех пор нет мне никакого покоя, все кажется, что за мной следят. Иду по улице и вдруг слышу за собой шаги, а стоит оглянуться – никого.

— Ну вот, – сказал Лейнитцер. – Сами же говорите – никого!

— А сегодня во сне, – продолжал Барвициус, – я видел, как нас с тобой и всех остальных тоже погонял кнутом по улице палач. Мы были связаны, и нас вели на казнь. А у тебя, Георг, руки были скованы за спиной.