Вопреки всему. Том 1 - Владимир Сухинин Страница 131

— И что будет? – пожал я плечами. – Убивать меня не будут, а вы лишитесь возможности получать информацию. Да и многого я не узнаю. Со мной делиться не будут. У вас есть там свои информаторы-стукачи, они больше моего знают…

— Не твоего ума дело, Глухов, подписывай согласие на сотрудничество.

Он достал бланк о добровольном сотрудничестве с администрацией и дал мне подписать, я прочитал и подмахнул. Мне это ничего не стоило. Зато не усложняло жизнь. Жить по понятиям я не собирался. С Боцманом и Ингушом договорюсь, объясню ситуацию.

— Ну, вот и лады, – довольно произнес майор, потушил сигарету в пепельнице, раздавив ее, и убрал бланк. – Сейчас пойдешь к замполиту, он проверит твои музыкальные способности… А что ты, если умеешь играть на гитаре и петь, не напросился культработником в клуб? – спросил майор.

— Так там надо плакаты рисовать, убирать клуб. Забот много. А лазарет – это хорошее питание и непыльная работа: вынес утку, протер полы, заправил кровати, поставил градусник – и день свободен.

Майор рассмеялся:

— Ты такой откровенный, Глухов. Все это верно, но никто никогда об этом вслух не говорит. И ты не больно-то распространяйся, понял?

— Понял, гражданин майор. Вы спросили, я без лукавства вам ответил, другим не скажу. – Майор вновь рассмеялся и произнес:

— Ну, тогда иди, тебя проводят.

Я встал и вышел.

У замполита меня ожидало новое испытание. Молодой и энергичный политработник с ходу набросился на меня с обвинительной речью, утверждая, что я преступник, и если не исправлюсь, то моей карьере и жизни придет конец. Я слушал его, как слушал политинформации нашего замполита полка. Их задача – критиковать, наша – принимать. Политработник работал ртом: открыл рот – уже на работе, закрыл – пошел домой. Хорошо, что не заставили конспектировать Ленина и книгу Брежнева «Малая земля».

Короче, мне нужно было осознать, что я негодяй и предатель Родины и только упорным трудом смогу искупить свою вину и начать пропагандировать социалистические ценности.

— Готов? – спросил замполит.

— Всегда готов, – ответил я, – и уже подписал бланк о сотрудничестве с администрацией.

Замполит открыл рот, посмотрел на меня с недоумением, потом усмехнулся.

— Не боишься об этом говорить?

— Не боюсь. Я решил встать на путь исправления. А что может быть лучше сотрудничества с администрацией концлагеря?

— С администрацией кого? – поднял брови замполит.

— Простите, оговорился, колонии. И еще я буду выступать в клубе – это тоже мой вклад в пропаганду социалистического строя.

Замполит внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Что умеешь? – спросил он.

— Играть на гитаре, петь и сочинять частушки.

— Частушки не нужны. Стихи умеешь сочинять?

— Могу попробовать, если будет время.

— Времени у тебя много, – саркастически усмехнулся замполит. – Целых двенадцать лет. Ладно, пошли в клуб, покажешь, что умеешь.

Он поднялся, я тоже вскочил.

В клубе сидел худой, сгорбленный зек и малевал плакат.

— Савченко, – окликнул его замполит, – пошли, дашь новенькому гитару.

Тот вскочил, засуетился, чуть не опрокинул кружку с чифиром. Таким темным был чай.

— Опять чифиришь, Савченко? – нахмурившись, спросил замполит.

— Так вдохновение нужно, гражданин начальник, – ощерился художник.

— Ладно, пошли, – отмахнулся майор. Мне дали гитару, я проверил настройку и подправил, прошелся по струнам и спросил: