Вопреки всему. Том 1 - Владимир Сухинин Страница 133

— В барак. У меня пропуск, – я показал ему документ. – Ты тут не балуй, – добавил я и вышел.

Он вслед мне крикнул:

— Тебе пока нельзя уходить, работай.

— А что делать? – Я остановился на пороге ординаторской.

— Иди проверь подвал, там прачечная и котельная.

— А что проверять? – спросил я.

— Порядок, придурок, если не убрано – убери.

— Понял, – кивнул я и пошел в подвал.

Медчасть была расположена в отдельно стоящем здании и отгорожена от административной зоны сеткой рабицы и колючей проволокой сверху высокого забора. Здание было старым, в два этажа с подвалом. Туда я еще не спускался. В подвале, как я знал, располагалась своя котельная и своя прачечная. Белье и постельные принадлежности стирали и сушили отдельно для лазарета. Я спустился, прошел небольшой тамбур и очутился в котельной. Пожилой зек был кочегаром, котельная работала на газу, и он регулировал подачу газа.

— Привет, – поздоровался я. – Я Глухов Виктор, позывной Фокусник или Дух, как нравится.

Мужчина пил чай и указал глазами на скамейку рядом:

— Садись, Дух, наслышан о тебе. Чай будешь?

— Буду, – ответил я и достал из воздуха пачку чая второго сорта.

— Ишь ты. Индийский. Богато живешь, Фокусник. А я Василий, позывной не имею, погоняло – кочегар, – и он рассмеялся. Во рту старика не было трех зубов. Он поставил трехлитровую банку, полную воды, на стол. Сунул в нее две бритвочки, скрученные ниткой. Между лезвиями располагались три спички. От каждого лезвия шел проводок, который заканчивался вилкой. Он воткнул вилку в розетку, и вода в банке забурлила. Обыкновенный «бурбулятор», какой использовали и у меня в батальоне, и на зоне.

Я достал леденцы и положил на стол.

— Однако, ты вправду фокусник, – удивился Василий.

— А как вас по батюшке? – вежливо спросил я.

— Василий Федотович, – степенно ответил тот, – можно просто кочегар, я привык.

— За что срок тянете, Василий Федотович? – поинтересовался я.

— За тройное убийство, – усмехнулся он. – Пятнашку дали, вот семь лет уже отсидел, на УДО не отпускают – считают, опасен. Знаешь, сколько мне лет?

— Э-э-э, – замялся я, – нет. А сколько?

— Сорок девять. А выгляжу на семьдесят. И ты такой же будешь, у тебя срок немного меньше моего.

— А кого порешили?

— Кого? – вновь невесело усмехнулся Василий. – Да жену свою и двух ее полюбовников. Я тебе так скажу, Дух. Все беды от баб. Взял после развода в жены молодую бабенку из деревни на пятнадцать лет моложе себя. Поженились, и сделал я ее секретарем-машинисткой в райотделе. Однажды на праздники, на День милиции, я был на усилении в одной деревушке. Меня вызвали срочно по делу. Я возвращаюсь, а на моем столе два молодца из угонного розыска мою любимую жарят в два ствола. Я вспылил и положил из «Макарова» всех троих. Так и сдался дежурному. Вот и получил свой срок. Ты молодок сторонись, Дух, они до добра не доведут.

— Да где их взять-то, этих молодок, только из сестричек если…

— Не, с этим не балуй. Тут опер один из оперчасти к нам прикреплен. Это его овечки. Зовут его старший лейтенант Сергеев Андрей Сергеевич. Еще не знаком?

— Нет, не довелось, только с Кумом.

— Ну, значит, еще познакомишься, гнида редкостная, он за медчастью закреплен. Сейчас в отпуске. Повезло тебе. Сытника уже знаешь? Ему стучит, падла. С этим западенцем будь осторожнее, он мать родную продаст за место санитара. Уже троих выжил до тебя.