Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 134

— Разве в цехе арфистов имеют значение титулы? – спросила Менолли, недоумевая, какие еще правила этикета она могла по незнанию нарушить.

Петирон не раз твердил ей, что в цехе арфистов, как нигде, придается значение в первую очередь способностям и достижениям в музыке, а вовсе не родовитости. Но вот только что Пьемур сказал: «Ты родовитее, чем они…»

— Все равно самый старый Морской холд – не Полукруглый, а Тиллек, – довольно резко заявила смуглая девочка.

— Зато Менолли – дочь, а не племянница, – вставила девочка, признавшая первенство Менолли.

Она, в свою очередь, протянула Менолли руку и, как показалось той, уже не так неохотно, как первая.

— Мой отец – Тимарин, мастер цеха ткачей из Телгар-холда. Меня зовут Одива.

Смуглая девочка тоже протянула было руку, собираясь представиться, но их спугнул внезапный звук шагов, и они быстренько заняли свои места за столом. Все замерли, глядя прямо перед собой. Напротив Менолли оказался высокий паренек, его и без того выпуклые глаза вытаращились еще больше при виде сценки, свидетелем которой он только что стал. Оглянувшись через левое плечо, Менолли увидела, что Пьемур изо всех сил скосил глаза вправо, и решила, что там, должно быть, находится стол мастера-арфиста. Мгновение – и все стали переступать через скамьи, поспешно рассаживаясь. Менолли ничего не оставалось, как последовать общему примеру.

По столам начали разносить тяжелые кувшины с горячим и наваристым мясным супом и подносы с желтым сыром, который Камо, видимо, все-таки нарезал, а затем – корзинки с хрустящими хлебцами. Пища в Доме арфистов явно отличалась разнообразием, причем самая обильная еда подавалась днем.

Менолли принялась жадно, торопливо есть, но постепенно заметила: остальные девочки отхлебывают по пол-ложки, а хлеб и сыр разламывают на крошечные кусочки. Пона с Одивой украдкой наблюдали за ней, кто-то из их товарок хихикнул. Ну вот, с горечью подумала Менолли, теперь она не угодила им своими манерами. Но подлаживаться под них значило бы признать свою неправоту. Она стала есть чуть помедленнее, но с не меньшим аппетитом, и не постеснялась попросить добавки, когда как соседки по столу не одолели и половины первого блюда.

— Насколько мне известно, ты удостоилась привилегии присутствовать в Бенден-Вейре на последнем Запечатлении? – проговорила Пона с таким видом, будто, заговорив с Менолли, удостоила ее великой милости.

— Да, я там была.

Привилегия? Что ж, пожалуй, это действительно можно рассматривать как привилегию.

— Вряд ли ты запомнила, кому удалось Запечатление?.. – Пона казалась весьма заинтересованной.

— Отчего же, кое-кого запомнила. Талина из Руата стала всадницей новой королевы…

— Ты уверена?

— Какая незадача, милая Пона, что ни одной из ваших избранниц так и не удалось запечатлеть, – вкрадчиво протянула Одива.

Менолли покосилась на нее и заметила в ее глазах злорадный огонек.

— Ну что ж, этот раз – не последний.

— Кого еще ты запомнила?

— Паренек из цеха мастера Никата запечатлел коричневого… – (Эта новость почему-то обрадовала Пону.) – И еще мастер Никат получил два яйца огненной ящерицы.

Пона вздернула подбородок и высокомерно взглянула на Менолли.

— Как могло случиться, что ты… – осведомилась она таким тоном, что Менолли остро ощутила собственное ничтожество, – стала обладательницей девяти файров?