Фурадор - Денис Бурмистров Страница 134

И проснулся.

Резко сел, напряженно вглядываясь в полумрак. Комната полнилась тенями, и в каждой виделось скрытое движение, но фурадор уже знал, что в такой час доверять глазам не следует. Он коснулся лежащего в изголовье белого самоцвета, поднял замерцавший холодным светом камень повыше.

Комната была пуста, и засов на двери задвинут. У окна темнели восковые символы Мелойры, поблескивали серебряные иглы над дверью. На первый взгляд, всё как обычно, никаких следов иного присутствия.

Но между лопаток саднило, словно прижгли уксусом, и состояние тревожное, будто упустил нечто важное.

Максимилиан привык верить своим чувствам, поэтому торопливо опустил ноги на холодный пол, намереваясь выяснить, в чем дело.

В дверь постучали, раздался глухой голос Цапли:

— Эй, ты тут?

— Тут, – отозвался фурадор.

Он накинул рубаху, влез в сапоги и нацепил маску.

— Сейчас открою.

— Открой. Здесь темно, – отозвался Цапля.

Максимилиан протопал к двери, отпер засов и потянул дверь на себя.

По ту сторону никого не было.

— Цапля, – чуть растерявшись, позвал экзорцист. – Ты где?

Он сделал было шаг в коридор, чтобы посмотреть, не стоит ли товарищ за углом, но так и застыл, уставившись на полоску соли на пороге.

Белые крупицы подрагивали, будто лежали на дрожащем столе. И воздух был каким-то тяжелым и горячим, словно в утробе дикого зверя.

Максимилиан отступил назад, вознамериваясь сейчас же закрыть дверь.

Нечто темное и бесплотное, будто оживший мрак, прыгнуло на него из коридора, подхватило словно тряпку, попыталось пролезть внутрь, под кожу, под кости.

С оглушительным треском вспыхнула соль, крест-накрест пронзили воздух белые полосы от серебряных игл. Между лопатками обожгло, невидимая сила исчезла, и Максимилиан со всего маху упал на пол, успев выставить руки.

Вдалеке нечто нечеловеческое взвыло, раздались крики, что-то с железным грохотом покатилось по камням.

Фурадор выругался, пошатываясь поднялся, борясь с головокружением. Схватил со стола свою сумку и, бормоча молитву Света, выбежал в коридор, пытаясь определить источник звука.

Крики и вой неслись из главной постройки, туда уже спешили солдаты с первого этажа и старый слуга с кочергой в руке. Впрочем, торопились они не слишком рьяно, пропустив вперед молодого экзорциста.

Двери хозяйской спальни были распахнуты, напротив, у стены, лежал стражник с неестественно свернутой шеей. Выставив перед собой зажатый в кулаке самоцвет, Максимилиан бесстрашно шагнул в проем.

В комнате, большой, с тяжелой резной мебелью и плотными шторами на окнах, кружила метелица из мелкого пепла, покрывающего все черным налетом. Барон в ночной рубахе и ночной шелковой маске полулежал в углу, сжимая в побелевших руках старый меч. А в центре спальни, над мощной кроватью с медвежьими шкурами, висела в воздухе баронесса, вздрагивая и покачиваясь. Лицо закрывали спутанные седые волосы, но даже сквозь них просматривался черный зев рта, откуда вырывался вибрирующий, непрекращающийся вой.

— Сделай! Что-нибудь! – донесся скрежещущий голос господина Фалько. – Немедленно!

Максимилиан мог разбить самоцвет и попытаться отогнать силы, что царили здесь. Но он боялся, что баронесса, и без того болезненно худая и бледная, может не выдержать падения.

За спиной загрохотало, и появились солдаты, которых он ранее обогнал. Один сразу попятился, осеняя себя символом Света, а второй, постарше и посмелее, выставил перед собой алебарду, готовый к бою, но не понимая, с кем драться.