Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 134

Сработало, видимо, чутьё волчье на опережение сообразительности человеческой.

Выдыхает Бая в лицо ему, рукой взмахивает, как-то без трепета особого «Вран!» восклицает, – а потом Вран под тяжестью силы, с которой она в объятия его влетела, на мягкое что-то рушится.

На Сивера, кажется.

— Ай!

Нет, не кажется.

— Что за… Фу! Вы что, полюбиться на мне решили?!

Снова разбегается всё у Врана от падения этого перед глазами – но, судя по воплю Сивера, перед его взором нечто куда более неприятное предстало, чем потолок земляной. Зло Врана в поясницу толкают, от себя отшвыривая – и обжигает кожу Врана прикосновение это резкое, и, похоже, спине его тоже нехило от Чомора досталось – но забывает Вран о грубости Сивера в тот же миг.

Потому что всё ещё в руках стан Баи он сжимает – и потому что прямо на Баю Сивер его сталкивает, нос к носу, грудь к груди, глаза к глазам.

— Вы что, с ума сошли? Бая, какого водяного… Эй, ну нет, слезай с неё, бревно ты покоцанное! Только этого мне не хватало! Слезай, я тебе говорю!

Глаза к глазам. Когда Вран в последний раз глаза эти так близко видел? Кажется, когда Солн ещё жив был, когда снег ещё последний не растаял – а как будто и не переставал никогда в них глядеть. Щурятся чуть глаза эти раскосые, искорки смешливые в них гуляют, и не может Вран в ответ на улыбку эту скрытую глупо не улыбнуться – и не может как будто Бая после улыбки его свою не сделать явной.

Хватает Сивер Врана за туловище, оттащить его пытается – а Вран не поддаётся, пальцами в землю голую вцепляясь. Не сильно это бы раньше ему помогло – но, видимо, если полуволк ты, приходится окружающим с твоими желаниями считаться.

Или нежеланиями.

— Ах, как много Радею мне рассказать придётся, – мстительно шипит Вран, к сожалению, в лицо Бае, с места упрямо не сдвигаясь. – И о том, как обращаешься ты с несчастными… в лапы твои бездарные угодившими… словно не к знахарю я попал, а к мяснику… шкуру с меня сдирающему, и…

Сложновато Врану на одном дыхании всё это выговаривать – не сдаётся Сивер, всё сильнее его дёргает.

Начинает грудь Баи подрагивать. Ещё больше глаза её чарующие сужаются.

— Да свали ты уже с неё!

— …как мясник этот уснул рядом с телом моим… истерзанным…. а кто знает – может, бездыханным оно могло бы стать из-за разгильдяйства твоего…

— Вран, не шути со мной – дошут…

— …и как «хреном лысым» ты старшего своего назвал бесстыдно – чудесное имечко для дорогого дядюшки, а, Сивер?

— «Хреном лысым»?.. – повторяет за Враном Сивер – и как-то вмиг ослабевает хватка его, и как-то вмиг голос его неуверенным и осторожным становится, боязливым. – Не было такого. Не могло такого быть. Ты что несёшь?

И так забавно голос его на последних словах дрогает, и так забавно, должно быть, лицо его вытягивается – жаль, Вран не видит его совсем, – что задерживает Бая дыхание на мгновение – а потом хохотом звонким выдох её следующий вырывается.

Целый век бы Вран смехом её любовался – целый век бы он, как зачарованный, запоминал, до мельчайших подробностей запоминал, как приподнимает она голову всегда слегка в веселье своём заразительном, как морщит нос немного, как глаза прикрывает да всё равно сквозь щёлочки на Врана поглядывает – и лучится, лучится, лучится свет сквозь щёлочки эти, и глаза её как будто даже светлеют, и думает Вран всё чаще и чаще в последнее время – а если бы поцеловал он её в этот миг, закрылись бы глаза эти в нежности всепоглощающей или, напротив, в изумлении бы на него распахнулись?