Семь снежных ночей - Цан Юэ Страница 135

— Может, они попали в засаду? – предположил Ян Тин, их третий брат.

— Нет. Уверен, что нет. – Хо Чжаньбай поднял с земли меч Чжуйфэна. – Чжуйфэн, Неин, Байту и Яньчжи упали там, где они стояли бы, если бы создавали ловушку «Небесная сеть» – известное оружие клана Шэнхо… Это восемь Всадников сами приехали сюда устроить кому-то засаду.

— Но кого они поджидали? – озадаченно пробормотал Хо Чжаньбай.

Знаменитые воины из школы Динцзянь обменялись взглядами. Некоторые из них побледнели.

В мире не так много людей, способных расправиться с восьмерыми Всадниками разом. Кроме некоторых старых бойцов, которые превратились в настоящие легенды цзянху, проделать подобное могли лишь несколько человек. Все эти бойцы давно уже не покидали Центральной равнины и не выходили за Великую стену, не говоря уже о том, чтобы сражаться с убийцами из Горнила Демонов где-то в снегах… но кто столь силён?..

Семь Клинков двинулись дальше, к Улиастаю.

— Смотрите! – крикнул Вэй Фэнсин, спешившись.

Хо Чжаньбай подошёл ближе и увидел, как тот вытащил из снега обломок меча, чей клинок отливал синевой и раскололся посередине. Рядом лежало тело последней из Всадников, Фэйпянь.

— Погляди на знак. – Вэй Фэнсин перевернул рукоять меча и протянул ему.

На рукояти оказалось вырезанное клеймо в виде пяти языков пламени. Они символизировали Мяо Фэна, Мяо Хо, Мяо Шуй, Мяо Куна и Мин Ли – пятерых Поименованных. Первый язык пламени был самым длинным и олицетворял Мяо Фэна.

Хо Чжаньбай молча кивнул.

И верно: единственный в Западном крае, кто мог бы проделать такое, – Мяо Фэн, сильнейший из Поименованных. С ним никто не сравнится, кроме Туна, который недавно восстал. Этот человек, ставший живым щитом главы клана, уже много лет не спускался со снежных гор и не появлялся на Центральной равнине, поэтому никто не знал его истинной силы. Но зачем дворцу Великого Света посылать восьмерых Всадников убить его?

— Едем! – вдруг воскликнул Хо Чжаньбай, разом всё поняв. Он взлетел в седло и крикнул: – Быстрее! Мешкать нельзя!

* * *

Той ночью в районе дворца Великого Света шёл самый сильный снегопад за последние годы. В такую погоду многим не спится по ночам.

Сквозь голос ветра слышался ещё какой-то неясный звук, плывущий над снегом – чистый и загадочный, растекающийся как вода, – и наполняющий собой мёртвую тишину ночи. Мяо Фэн, ушедший глубоко в свои мысли, вздрогнул, услышав его. Он набросил одежду и подошёл к окну, но сколько ни смотрел – видел только белый снег, падающий с тёмных небес над опустевшим дворцом Великого Света.

Это звучала лоуланьская мелодия «Сломанные ивы»[44], которую многие слышали и на Западе. Такая знакомая музыка… а ведь он почти двадцать лет её не вспоминал.

Нынче ночью меж мелодий и печальных и тоскливых,

Слыша «Сломанные ивы»,

Кто же может не заметить, что о родине в печали

Думы на сердце упали?![45]

Может быть, во дворце Великого Света есть кто-то ещё из Лоуланя?

Мяо Шуй опустила флейту и, вздохнув, смахнула снег со свежего надгробия в тени горы, а потом отвернулась. Вот и последний из выращенных ею тибетских мастифов погиб…

Этих псов называли королями снежных земель. Они были настолько жестокими и свирепыми, что любой чужой человек, приблизившись к ним, тут же прощался с жизнью. Но если такая собака признавала кого-то хозяином, то полностью доверялась ему и следовала за ним всю жизнь.