Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци Страница 135

* * *

Волоча за собой раненую ногу, Ингэ, давно не улыбавшаяся искренне, вышла из пещеры и оперлась на только что срезанную палку. В глазах ее мелькнула легкая, едва заметная улыбка.

Но не прошла она и двух шагов, как улыбка медленно начала сползать с ее лица.

У покрытого туманом холодного озера впереди, словно с неба свалившись, мелькнула белая парча, и появилась фигура Жун Юаня, который должен был в это время находиться во дворце и разбирать документы. Несколько усталых птиц возвращались в свои гнезда, издавая протяжные крики. Луна в горах разрывала облака на части, холодный свет лился вокруг, падая на их лица. Ей негде было укрыться. Она сжала палку, которая служила ей опорой. В глазах потемнело, и она замерла, ожидая, пока он, при свете звезд и луны, спешно приблизится. Мягкие сапоги его наступали на сухие ветки, издавая хруст. Жун Юань остановился в двух шагах перед ней, рукава и полы его одежды были в траве и пыли. Вид у него был немного подавленный и потрепанный, но на этом красивом лице не было и капли недовольства. Его глубокие, как омут, глаза скользнули по палке в ее руках, по ее правой ноге.

— Что произошло?

Она подняла на него глаза, но взгляд ее все еще был устремлен на озеро вдали.

— С Сихэ все в порядке. Она только сильно испугалась и все еще спит. Я вышла… набрать ей воды.

Он молча смотрел на нее.

Ингэ замешкалась, выдавила улыбку:

— Нога… тоже в порядке…

В его темных глазах вспыхнула ярость. Одним резким движением он притянул ее за локоть и прижал к скале. Сломанная нога дернулась с неожиданной силой – можно представить, насколько это было больно. Ингэ была все той же Ингэ: даже когда клинок некогда пронзил лопатку, она издала сдавленный стон. Сейчас она лишь рефлекторно нахмурилась.

Он заключил ее в объятия и спросил:

— Больно?

Она прикусила губу, но так и не ответила. Сквозь зубы все же вырвался едва слышный стон. Взгляд его помрачнел пуще прежнего, свободной рукой он снял со своих волос нефритовую заколку и вложил ей в рот. Рассыпавшиеся волосы скрыли его лицо, когда он наклонился к ее ноге и крепко сжал.

— Если будет больно, просто кричи.

Кость хрустнула. На лбу ее проступили большие капли холодного пота. Боль от вправления костей сравнима разве что со скоблением кости стальным ножом. Но Ингэ по-прежнему не издала ни одного звука. В его глазах возникло еще большее негодование. Он прижался к ней уже почти вплотную, старательно пытаясь не задеть только что вправленную ногу.

— Кто тебя научил этому? Кто научил тебя молчать даже со сломанной ногой, изо всех сил пытаясь вытерпеть эту боль?

Она стояла в растерянности и смотрела на него.

Он хмурился, позволяя ей рассмотреть себя, а пальцы коснулись уголков ее глаз. Выражение его лица начало понемногу смягчаться, возвращаясь к тому прежнему бесстрастному Жун Юаню. Она моргнула, и в глазах ее начала накапливаться влага, так что она спешно запрокинула голову.

Он удержал ее голову, не позволяя двигаться, прямо глядя в ее наполненные слезами глаза. Одна капля все же скатилась по ее щеке. Он прижался лбом к ее лбу и тихо прошептал на ухо:

— Цзиньцюэ, просто плачь.

Плач – это такое дело, что если начнешь, то уже не сможешь остановиться. Тихие всхлипывания со временем превратились в звучные рыдания в голос. Кажется, Ингэ сама не понимала, почему сейчас плачет. Но, по крайней мере, это дало нам понять, что нет на свете женщин, от рождения неспособных лить слезы.