Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 136

Сения скептически поджала губы:

— Вот уж не думаю, что гуарды верны… Кстати, твоего возлюбленного звали не Эгерт Солль?

Бертина подпрыгнула на подушках. Снова стало тихо.

— Милая, – шепотом начала Сения, – а ты… можешь мне сказать… Ты испытала… ну, понимаешь, говорят, что женщина тоже испытывает… наслаждение… Понимаешь?

И Сения покраснела – такая откровенность далась ей нелегко.

Бертина снова подняла глаза – на этот раз удивленные:

— Но, милая… Ты же замужем!

— Да в том-то и дело, – Сения резко встала, недовольная собой. Процедила сквозь зубы: – Замужем… В том-то и дело…

Ее гостья медленно отложила вышивание.

Их беседа длилась около часа; Бертина говорила и говорила, и голос ее не хрипел, а, напротив, обретал почти музыкальные нотки. Она закатывала глаза и нежно поглаживала спинку кресла; она ворковала, и Сения, замершая с расширенными глазами, только переводила дыхание да время от времени облизывала пересохшие губы.

— И все это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО бывает? – спросила она наконец дрожащим, прерывающимся голосом.

Бертина медленно, торжественно кивнула.

— И я этого НИКОГДА не узнаю? – прошептала Сения, замирая от горя.

Бертина поднялась. Набрала в грудь воздуха, будто намереваясь кинуться в холодную воду. Рванула на груди платье… На пол один за другим упали два круглых, набитых ватой мешочка.

У Сении перехватило дыхание, и она не смогла закричать.

Платье сползло с Бертины, как кожа со змеи. Под платьем обнаружились мускулистые плечи, широкая грудь, покрытая курчавыми волосами, живот с выступающими буграми мышц…

Когда платье скользнуло ниже, Сения закрыла руками глаза.

— Если ты закричишь, – шепотом сказал тот, кто был Бертиной, – твой же собственный муж тебя…

Сения не дослушала – она попросту лишилась чувств.

Конечно, Эгерт не стал пользоваться беспомощностью слабой женщины. Конечно, ему скоро удалось привести Сению в чувство; вышло так, что доверительная беседа скоро возобновилась – теперь уже в новом качестве.

— Ты… обещаешь? – спрашивала Сения, дрожа всем телом.

— Слово гуарда.

— Ты… гуард?

— Спрашиваешь! Я Эгерт Солль!

— Но…

— Только с твоего согласия.

— Но…

— Одно слово – и я уйду…

— Но…

— Уходить?

— Нет!

Купец Вапа на первом этаже сердито нахмурился – в счета вкралась ошибка. Два десятка гуардов под окнами его дома соскучились и собрались расходиться.

…Корзинка с рукоделием давно скатилась на пол, растеряв цветные клубки ниток. Канарейка в клетке примолкла, удивленная.

— О… Светлое небо… – Сения задыхалась, обвив руками шею Солля. Тот молчал – ему было не до бесед.

Бедная птичка забеспокоилась – ее клетка, расположенная над самой постелью, мерно и сильно раскачивалась. Старинные часы пробили величественную серию ударов, потом еще и еще.

— О… добрые духи… Светлое небо… – Сения не знала, кого еще помянуть, и еле сдерживалась, чтобы не завопить во все горло.

…Купец Вапа удовлетворенно потер руки – ошибка исправлена, нерадивый писец вскоре лишится места… Как хорошо, однако, что Сения подружилась с сестрой этого господина Карвера! Целый день ее не слышно и не видно, не вертится перед глазами, не канючит и не просится погулять… Даже непривычно – купец усмехнулся. Не подняться ли, не проведать ли мастериц?

Он уже привстал, намереваясь покинуть кресло, – но поморщился от боли в пояснице и остался сидеть.