Поручик - Андрей Посняков Страница 137

— Да уж, вполне отвалиться может… – покачал головой Самусев. – Шпилька сломалась. Нет ли у вас какого-нибудь гвоздя?

Красотка пожала плечами:

— Может, и есть. Под сиденьем, вон, посмотрите – там подушка снимается…

Нашелся и гвоздь, и корзинка с провизией и баклажкой. Ах, как вкусно пахло лепешками!

— Ой… ваш кафтан… Он в грязи весь! – всплеснула руками вдовушка. – Вы, пока чините, снимите – я почищу. Тепло ведь уже – высохнет быстро.

И впрямь, в небе уже выкатилось солнышко, припекало. Конечно, не так знойно, как летом, но все-таки…

Сбросив кафтан и треуголку, Николенька заменил шпильку гвоздем, обернулся:

— Ну, все! Ой…

Брови его удивленно дернулись – красавица Янина, сбросив кафтан и рубаху, стояла перед ним в одних шальварах… наготу ее прикрывал лишь батистовый отрез…

— Вот, решила померить… Идет мне этот цвет? Как вам, нравится?

— О… да-а…

— Благодарю вас за помощь, господин офицер… Хочу угостить вас вином! У меня и чарки найдутся…

Ну, раз уж чарки…

Расстелили на траве рогожку, уселись, выпили… Батистовая ткань соскользнула с худеньких плечиков… Качнулась упругая грудь… Упало небо…

Ну, а что?

Николенька ведь был еще не женат, даже не помолвлен. А вдова по всем законам – сама себе хозяйка.

* * *

В каменоломне ничего интересного не оказалось. Собаки, прихваченные вместе с местными пастушатами, лишь виляли хвостами да облаивали диких гусей да уток. Одна вдруг погналась за зайцем.

— Э! Ахрам, Ахрам! Стой, псинище… Ах ты ж, шайтан!

Пастушок бросился за своим псом и вдруг застыл… обернулся…

— Гаспадин! Тут эта… Нэ понять что!

Сосновский опрометью бросился к парню… В самшитовых зарослях, недалеко от дороги, был спрятан велосипед! Синий, дамский… с блестящими бабочками на спицах.

* * *

Смуглая красотка Янина оказалась умелой в плотской любви! Корнет даже и не подумал бы…

— Хороша ты!

— И ты… Навестишь меня в Кинбурне?

— Конечно! Скажи, где живешь?

— Нет. Только не в дом. Там родичи, знакомые… А со смерти мужа не прошло и года.

— Я понимаю… – нежась на рогожке, Николенька погладил вдовушку по плечу и приподнял голову. – Тогда где?

— Лавка старого грека Фемистокла… Нет, не в гавани. Недалеко от мечети. Спросишь – там все знают… – Взгляд женщины затуманился, на губах заиграла легкая мечтательная улыбка. – Я скажу греку… Когда ты придешь – он пошлет за мной. И угостит кофе. Не хуже, чем в кофейне. Но предупреждаю – сразу могу и не явиться. Сам понимаешь…

— Да… – корнет усмехнулся и вдруг вполне цинично спросил: – Ну и зачем это все тебе нужно?

О, младший Самусев был вовсе не таким наивным, каким иногда казался! Тем более – здесь, на войне. Все ж – офицер! Да еще в карауле…

Впрочем, и дамочка оказалась не лыком шита. Перевернулась на бок, подставила под подбородок руку:

— Ну, конечно, хотела тебя кой о чем просить. Но коляска и вправду сломалась…

— Да Господь с ней, с коляской… О чем ты хотела просить?

— Камень, мой дорогой. Я хотела бы выбрать… на каменоломне… Совсем немного… Знаешь, раньше мы брали, но сейчас строго-настрого…

Корнет усмехнулся:

— Правильно! А как ты хотела? Ведь идет война. И весь камень – только для военной надобности. Подожди – вот разобьем турка, тогда…

— Значит, не поможешь?

— Нет. Извини и не проси больше. Служба!

— Понимаю… – Янина вздохнула и положила голову на грудь любовника. – Ну нет, так нет… А как ты догадался? Ну, что я не просто так…