Армагеддон - Владимир Сухинин Страница 137

Он окинул взглядом мой город и вновь скривился, словно от горького послевкусия.

— Прибрал к рукам сотню жриц Беоты? – спросил он, и его голос прозвучал с язвительной насмешкой. Рок издал саркастический смешок, но тут же стал серьезным. – Авангур приходил ко мне, говорил, что это ты его подослал…

Я прервал его, чувствуя, как внутри закипает еле сдерживаемый гнев. Рок был слишком развязан и специально провоцировал меня. Но здесь я был владыкой, и его слова задевали мои чувства.

— Нет, я его не посылал. Я попросил. Авангур сам по себе, хоть и союзник мне. Ты же не даешь никому приблизиться к служению.

Рок ответил спокойно, но в его глазах мелькнуло раздражение:

— Чтобы вступить в служение, нужно получить мое разрешение. Но я не об этом. Отдай столб и жрецов, и я не стану покушаться на гору Беоты.

— Давай обсудим это внизу, – предложил я, стараясь не выдать раздражения. – У меня есть предложение.

— В жены я тебя брать не собираюсь, – рассмеялся Рок, и его смех разнесся по окрестностям, как раскат грома.

— Деловое, – уточнил я, стараясь сохранить спокойствие.

— Где? – тут же спросил Рок, его глаза загорелись интересом.

— У меня в трактире в Азанаре.

— Не возражаю, – ответил Рок. – Угощаешь ты. А то висеть здесь не хочется. Ты негостеприимный, сразу видно, что не сын Творца… – бросил он, словно нож в спину.

Я пропустил его колкость мимо ушей.

— Конечно… Я угощаю.

Вести переговоры за пределами Горы было бессмысленно. Этот договор не имел силы. Но впустить его к себе – значит впустить врага в самое сердце своей Горы. Опасно.

Мы сели за пустой столик в углу трактира. Идриш, наш управляющий, тут же принес нам заказ. Рок, не теряя времени, выпил и закусил, а затем спросил:

— Ну, говори, что ты хотел сказать.

— Я хотел заключить пакт о нейтралитете, – ответил я, стараясь не отводить взгляда.

Рок усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли дружелюбия.

— О нейтралитете? – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – И зачем мне это?

— Я предлагаю перемирие на десять лет. Только ты убери свой столб из ставки великого хана, а я отдам тебе столб и жрецов.

Рок приподнял бровь, его глаза сверкнули.

— Если я правильно тебя понял, ты хочешь перемирия на десять лет. И чтобы я убрал столб с места стоянки ханской ставки. А через десять лет я могу претендовать на гору сестры?

— Да, – кивнул я.

— Это понятно, – произнес Рок, его голос был холоден, как зимний ветер. – Столбы мои останутся в степи?

Я помолчал, понимая, что это ключевой момент. Если он согласится, это будет началом новой эпохи. Но если нет…

— Да, – наконец ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Столбы останутся в степи.

Рок наклонился ближе, его глаза впились в мои.

— Ты готов рискнуть всем ради этого? – спросил он, и в его голосе прозвучала угроза.

— Да, – ответил я, не отводя взгляда. – Я готов рискнуть. Но столбы останутся на юге, не доходя до ставки великого хана, – добавил я.

— Хм, интересное предложение, – произнес Рок. – Давай сделаем так: ты отдаешь мне Чахдо, а я убираю столбы из степи.

— Нет, Чахдо я не отдам. И твои столбы мне не мешают, только один.

— Чем? – спросил Рок с упорством.

— У меня беременные невесты, и они хотят провести свадьбу в ставке великого хана, как велит обычай. Я хочу угодить им.