Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 138

«Вот»…

Поворачивается Вран к ней медленно, вновь с глазами оленя печальными встречаясь – да, Вран его понимает, тоже не совсем в таком месте он оказаться надеялся.

— Ого, – выдавливает из себя Вран. – И это… это всё?..

— А что ещё тебе нужно? – недоумённо Бая брови поднимает. – Вот дом мой, Вран с Белых болот. Вот дом твой. Что-то не так?

Да как же вы с силами своими в простоте такой жить можете?

Знает Вран, что когда-то и люди в землянках подобных ютились, в земле дома свои выкапывая, – да ведь потому и выкапывали, что ничего другого не знали. Потому что и с деревом работать не научились ещё, и с камнем – но есть же, есть же у лютов и двери, по волшебству какому-то открывающиеся, и полки, и стол Вран у Радея видел – так в чём же дело, что их останавливает? Зачем жить в земле неухоженной, когда просто пожелать ты можешь – и построит тебе Хозяин по желанию твоему городище целое, хоть курган новый возведёт, хоть волков новых, деревянных? Дюже искусными образы предков Баиных на холме были – так куда же здесь вся искусность эта подевалась?

Но видит Вран, что его собственное разочарование в глазах Баи отражается – что чувствует она все мысли его, все сомнения его, пусть и не слышит их. Тускнеют слегка очи её чёрные, загоревшиеся было, – а Врану это разве нужно?

И берёт Вран себя в руки.

— Всё так, красавица, – говорит он, улыбку на губы натягивая. – Просто… смутило меня немного… величие дома вашего. Я-то думал – в лесу вы просто живёте, жизнью волчьей, жизнью беззаботной, а тут… покои какие затейливые, и даже место для собраний, смотри-ка, какое…

Какое…

Какое?..

Из дерьма и палок, в прямом смысле, сложенное?

Усмехается вдруг и Бая – широко, не натянуто совсем.

— Не умеешь врать ты, Вран, – говорит она весело. – Коли думаешь так, так и скажи: это что ещё за дыра одичалая, ты куда меня привела, голуба? Где мои очаги каменные, где мои лавки деревянные, где мои коровы откормленные?

— Ну что ты, какая ещё дыра… – начинает Вран. Ещё насмешливее на него Бая смотрит. – …но от очага я бы не отказался.

— А зачем он тебе – очаг? – голову набок Бая склоняет. – Для тепла, для готовки? Не нужно нам тепло, потому что холод нам чужд – и не готовим мы еду на огне, так едим или сушим. Не спим мы на лавках, потому что и волки на них не спят – и скот мы не разводим, потому что всегда с едой лес нам помогает.

— Но одежду-то вы носите, – замечает Вран. – Не видел я что-то волков в рубахах со штанами.

— Одежду – носим, – кивает Бая. – С той же целью, что и пояса: чтобы помнить, что не полностью мы волки, чтобы не погрузиться безвозвратно в начало своё звериное и человеческое не потерять. Порядок какой-то должен быть – но есть разница большая между обычаями, которые от предков наших мы унаследовали, и излишествами, которые от леса нас отдаляют. Рубаху человеком надеваешь, волком – снимаешь. Всему своё время.

— Ну человеком можно и на лавке полежать, – осторожно Вран говорит. – И коров поразводить. И…

— …и вообще в лес не выходить, – хмыкает Бая. – Можно, конечно – можно. Но коли два начала у нас, равновесие мы должны между этими началами сохранять. Никто с чреслами голыми по лесу человеком не бегает и под кустами не спит, но и никто волком в сапогах к костру не садится и оленину жарить на нём не начинает.