Волчья Ягодка - Алана Алдар,Мию Логинова Страница 139

Замолкаю, потому что мне кажется, что волк, после протяжного глубокого вдоха перестаёт дышать вовсе. Мне до одури страшно, что вот это и есть его последний вздох. Я замираю, каменею всем телом. Дрожащей рукой, касаюсь мягкого бока, превращаясь в сплошной улавливатель хотя бы чего-то — лёгкого дыхания, мимолётного, рефлекторного движения, спазма, скулежа, хотя бы чего-то, что могло указать на то, что он жив!

Когда очередной короткий выдох и вдох поднимает и опускает брюшину, я истерично смеюсь, затылком бьюсь о тотем Дивии, устало прикрывая глаза.

— Знаешь, я из тех самых дурочек, что ни за что не признаются, но на самом деле любят фантазировать, какой бы была моя жизнь, появись в нейтот самый, идеальный мужчина. Да-да, вот про это всё: красивые фотографии со свадьбы, потом дети, на кого они были бы похожи, ну и конечно, кто к кому бы приставал, когда наступит сонный час. Много-много романтических глупостей, моментиков и смешных ситуаций из которых и начинает складываться настоящая жизнь… так вот… я не хочу представлять, как бы это было с тобой. Я уверена, что у нас всё это будет: валяние в кровати до самого вечера, чтение книг, до хрипоты в голосе и мы, обязательно, будем прерываться, чтобы заняться любовью или на то, чтобы ты нас наконец— то покормил, ведь с такой хозяйкой, как я немудрено и с голода помереть или чего похуже. А ведь я могу, ты же знаешь, — пытаюсь шутить сквозь слёзы, — я ещё по грибы не ходила!

В горле стоит ком. Судорожно выдохнув, молю со всей любовью, чувствами, которыми заполнена, до предела:

— Вернись ко мне, Серёжа.

Тело волка уже знакомо выкручивает в совершенно другую сторону, хруст костей, подхваченный эхом ритуального зала, звучит слишком громко. Серёжа не Велька и я не могу его удержать, как бы не старалась. Огромные мощные лапы молотят воздух, а грозный, ужасающий рык доносит к стае весть, что их Альфа совершает оборот. За стенами Храма поднимается жуткий по своей монотонности и звучанию вой. Он звучит сотней голосов как один.

— Будь готова! — шипит Сева.

Одна его ладонь захватывает мои волосы сзади, наматывая на кулак, а вторая ложится на шею, аккурат с левой стороны. Он тянет слишком болезненно, и я непроизвольно срываюсь в стон, подаваясь давлению, открывая беззащитную шею. Вместе с этим волк в моих объятиях стремительно оборачивается человеком. Родные, тёплые, любимые шоколадные глаза пылают гневом. Хрип предсмертного дыхания сменяется агрессивным рыком, подхватываемым ответным рычанием Всеволода. И вот, в моих руках уже не смертельно раненый зверь, а я в лапах хищника, что желает заявить свои права.

Рывок из рук Севы и шею опаляет болезненным, горячим укусом. Инстинктивно дёргаюсь в попытке вырваться, но Серёжа прижимает к себе ещё крепче, утробно, предупреждающе рыча, чтобы не смела даже противиться. Клыки входят в плоть, и после жара боли на меня накатывает эйфория. Это настолько ошеломляюще, что я обмякаю безвольной куклой, позволяя пить себя. Дрожащие пальцы проходятся по короткомуёжику волос на его затылке в попытке прижать его к себе сильнее и от этого, совершенно лёгкого прикосновения мы стонем в унисон.

Когда горячий язык зализывает раны от клыков, по телу проходит уже совершенно недопустимая волна жара.