Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов Страница 14

Была у них одна история… Какой-то хан решил при жизни стать обитателем неба. Ну или просто потренироваться, чтобы после смерти не выглядеть позорищем. А посему он потребовал соорудить себе специальную конструкцию. Сам хан висел на ней вниз головой и ногами шевелил, будто идёт. А конструкцию в этот момент, приноравливаясь к его темпу, двигали слуги.

И всё бы ничего. Конструкцию этот амбициозный человек использовал лишь на публичных собраниях, а на них он появлялся нечасто. Но однажды дело очень затянулось. Хан провисел вниз головой час… Два… Три… Десять… Двадцать…

И задохнулся. Объёмные органы брюшной полости нежненько так раздавили ему лёгкие. Это не кочевники через вскрытие поняли. Это я говорю, потому что знаю. Человеческие ливер, потроха и прочие почки расположены ниже лёгких. А дыхательные органы человека весьма хрупкие.

Впрочем, впоследствии кочевники выяснили: если пытаться при жизни ходить, как по небу, то смерть — сиречь, месть неба — может быть весьма и весьма разнообразной. Неизменным оставался лишь один пункт: мучительные ощущения.

Из вариантов было не только удушение, но и кровоизлияние в голову, и остановка сердца, которое начинало работать с перебоями в последние гонги, и много чего ещё «весёлого». В общем, не стоит гневить небо, иначе оно сурово накажет.

Обычно самые крепкие загибались за несколько суток. И это даже если им давали воду и еду. Конечно, вверх тормашками не поешь и не попьёшь толком… Зато за твоими мучениями враги могут наблюдать долго-долго…

Примерно это и собирались сделать кочевники с Мгелаем и его друзьями. Они наступали на группу всадников и, набираясь друг от друга смелости, кричали:

— На небо их!

— Смерть! Смерть!

— Смерть за смерть!

Толпа распалялась с каждым мигом. Провозись я с доспехом чуть дольше, мог бы и опоздать.

Но мы вышли вовремя. И всё такие серьёзные, что сходу понизило градус беснования.

— Гляжу, хан ханов, у тебя проблемы… Кажется, тебя и твоих друзей здесь не очень любят! — тихо заметил я, подойдя близко-близко, так, чтобы услышал лишь хан и его ездовое животное.

— Друг мой, воевода Ишер! Спаси! — просипел вполголоса хан Мгелай, вцепившись в уздцы. — Не отдавай им нас…

— Дру-у-у-уг! — издевательски протянул я. — Не ты ли вчера запретил людям продавать своему другу провиант? И даже корм для животных?

— Это была непростительная ошибка одного хана! — сразу же сипло отозвался Мгелай, затравленно оглядываясь. — Я бы его и сам казнил!.. Да он ночью и так помер!

— Что же ты за своими ханами-то не следишь, Мгелай? Или я тебе деньги давал, чтобы ты их распустил вседозволенностью? — наигранно изобразил я удивление.

— Воевода! Что хочешь проси! Только помоги! — прохрипел хан, пуча на меня глаза так, будто его уже подвешивают.

— Ты мне переханов обещал, но так и не прислал… Ни в дар, ни за деньги! — внимательно рассматривая этого олуха, заметил я. — Нет уж, Мгелай, нет тебе больше веры!

— Не губи! — ещё шире распахнув глаза, прошептал хан. — Пощади!..

А я смотрел на него и думал, что сгубить его было бы милосердием. И для всех ханств, и для него самого. Правда, меня смущало и первое, и второе. Сложно будет найти ещё одну такую же подлую и безнравственную дрянь.

Мгелай умудрился оказаться даже хуже, чем я о нём думал. А я всё-таки наёмник, о людях думаю не слишком хорошо. Однако этот переплюнул худшие ожидания. А значит, именно он и был мне нужен. Причём живым. А ещё, желательно, ханом ханов.